Война в продолжение
Новая агрессия США и Израиля против Ирана, начавшаяся 28 февраля 2026 г., ознаменовала начало региональной войны, напрямую затронувшей уже многие страны региона, а косвенно (через повышение цен на топливо, газ и прочее) и многих других. Хотя на момент написания этой статьи война ещё не закончена, уже понятны некоторые военные уроки, которые стали очевидны по итогам первых недель боевых действий.
Подготовка к войне
Как я отметил, подводя итоги 12-дневной войны, которую Израиль при поддержке США вёл против Ирана в июне 2025 г., ни одна из сторон тогда не смогла добиться решающего успеха. Сложившееся положение было крайне неустойчивым, тем более по окончании войны не случилось даже формального перемирия, участники просто фактически прекратили огонь. Сразу после окончания боевых действий было понятно, что продолжение вооружённого противостояния вероятно в скором времени[1].
Все стали готовиться к новой войне. Хотя израильское руководство через Россию пыталось уверить Иран, что не планирует нового нападения[2], в Тегеране этому не верили и правильно делали. В Израиле же к концу 2025 г. окончательно поняли, что первоначальные чрезмерно оптимистичные оценки ущерба, нанесённого Ирану в июне, сильно расходятся с реальностью.
К примеру, Иран за считанные месяцы восстановил массовое производство баллистических ракет и, по израильским оценкам, к концу 2025 г. быстро восстанавливал запасы ракет, истраченных и потерянных в ходе той войны[3]. Уже по американским оценкам, которые 2 марта 2026 г. привёл государственный секретарь Марко Рубио, Иран вышел на производство более ста баллистических ракет в месяц и продолжал наращивать темпы, в то время как возможности Израиля и США по пополнению истощённого запаса ракет-перехватчиков для систем противоракетной обороны (ПРО) были более чем на порядок слабее. Так, по словам того же Рубио, американское производство ракет-перехватчиков (речь, должно быть, о ракетах для систем ПРО THAAD) составляет порядка шести-семи ракет в месяц[4].
В этих условиях Израиль уже не рассчитывал на свои силы, а основную ставку сделал на полномасштабное вовлечение Соединённых Штатов в большую войну против Ирана и попытку внутренней дестабилизации, чего не удалось добиться в ходе 12-дневной войны. Вероятно, первоначальные договорённости были достигнуты ещё при встрече премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху и президента США Дональда Трампа в конце декабря 2025 года. По словам одного из израильских официальных лиц, которые привело агентство Reuters уже после начала нынешней войны, операция совместно планировалась в течение месяцев, а дата определена за несколько недель до её начала[5].
То, как быстро протесты торговцев из-за падения курса иранского риала в конце декабря 2025 – начале января 2026 г. переросли в кровопролитный бунт на фоне открытого подстрекательства извне, в том числе лично со стороны американского президента, не оставляет сомнений в активном иностранном вмешательстве в эти события. Однако жёсткие и решительные меры иранских властей позволили в кратчайшие сроки восстановить порядок, и когда 13 января Дональд Трамп призывал противников власти захватывать государственные учреждения, потому что «помощь уже в пути», фактически с беспорядками было покончено[6].
Произошедшее подтвердило то, что известно с древних времён. Внутренний порядок и безопасность – краеугольные камни и обороны от внешних угроз. Враг использует любые возможности для подрыва внутренней стабильности, поэтому, с одной стороны, в условиях непосредственной угрозы агрессии властям необходимо стараться не допускать того, что может подрывать такую стабильность. Если же всё-таки случается внутренняя смута, в условиях реальной угрозы войны необходимо максимально быстро восстановить порядок любыми средствами.
Но этого не произошло, и Соединённым Штатам пришлось серьёзно усиливать группировку в регионе. При этом США и Израиль, готовясь к боевым действиям, сделали основную ставку на первоначальные обезглавливающие удары против высшего руководства Ирана и операции спецслужб по разжиганию новых антиправительственных беспорядков и мятежей. Если верить источникам американской газеты The New York Times, именно такой план был предложен израильской разведкой, одобрен израильским премьер-министром Нетаньяху и преподнесён президенту Трампу[7].
Насколько можно понять, как минимум предполагалось, что после первых ударов Иран фактически капитулирует и оставшееся руководство быстро примет условия по своим атомной и ракетной программам, откажется от поддержки союзников и прочее. Ну а как максимум – Исламская Республика просто падёт. И надо сказать, что Соединённые Штаты и Израиль действительно пытались реализовать этот сценарий после первых ударов по руководству Ирана – от заявлений того же президента Трампа, призывавшего иранцев брать власть в свои руки, до многочисленных ударов израильской и американской авиации по полицейским участкам, базам ополчения «басидж», блокпостам, пограничным заставам (чтобы облегчить проникновения боевиков сепаратистских группировок) и т.д.
Однако иранская система после революции 1979 г. неоднократно доказывала свою живучесть и устойчивость, основывающуюся на способности политической элиты смыкать ряды при угрозе всему строю, наличию множества устойчивых связей между государственными, религиозными и общественными структурами. В том числе иранские власти через структуру ополчения «басидж», подконтрольного Корпусу стражей исламской революции (КСИР), способны в короткие сроки мобилизовать и вооружить порядка миллиона-полутора подготовленных ополченцев. Именно многочисленные батальоны этого ополчения при необходимости выполняют роль резерва первой очереди для регулярных войск КСИР, помогают полиции в поддержании порядка, выполняют задачи гражданской обороны вплоть до противовоздушных патрулей с ПЗРК.
В свою очередь, зачистка активных антиправительственных элементов в январе и усиление мер правопорядка и безопасности внутри страны помогли властям и после начала новой войны. В отличие от июня 2025 г., израильские и американские спецслужбы не смогли подготовить и провести каких-либо серьёзных диверсионных акций. Как показывают события первых недель, власти сохраняют и полный контроль над ситуацией.
В результате Соединённые Штаты уже по ходу войны пытаются импровизировать и выработать новый план действий и отправляют всё больше подкреплений в регион. Помимо нежелания предполагать худшее, действия США нередко имеют уклон в эффектность, а не эффективность. Например, в первые дни войны американцы увлеклись уничтожением крупных кораблей иранского флота, которые по большей части были и так заранее оставлены экипажами, так как они предназначались для локальных конфликтов, а не для масштабной войны с США. Иранские же малые катера, вооружённые ракетами, торпедами, способные ставить морские мины, как действовали в районе Персидского залива и Ормузского пролива, так и продолжают. А угроза иранских береговых ракетных комплексов заставляет американские военные корабли и спустя месяц боевых действий держаться на значительном удалении от побережья.
Работа над ошибками
По сравнению с американским планированием, в Иране провели серьёзную работу при подготовке к новой войне, изучив допущенные ошибки и стараясь исправить, что было возможно, за короткое время, предугадав вероятные действия противника и распланировав ход боевых действий.
Во-первых, иранское руководство более не сомневалось, что ожидается новая большая война и она возможна в любой момент. В отличие от событий 2025 г., даже начало войны посреди новых переговоров, организованных посредниками из числа стран региона, не стало неожиданностью. Как прямо заявлялось иранской стороной за месяц до залпа, время для политического решения ещё есть, но с военной точки зрения они исходят, что война неизбежна[8].
Во-вторых, Иран обновил планы и подготовил вооружённые силы и гражданскую администрацию для действий в условиях полномасштабной войны с США в рамках стратегии «мозаичной обороны»[9]. Она разработана ещё в 2000-е гг. на фоне первого кризиса вокруг ядерной программы. Осознавая разницу в военных потенциалах, особенно полное превосходство противника в воздухе, возможности разведки противника и прочее, иранское руководство сделало ставку на децентрализацию и передачу полномочий и ресурсов на нижние уровни командования и управления. Все должны быть готовы действовать максимально самостоятельно, проявлять инициативу при выполнении приказов сверху и заранее принятых планов. Это обеспечивает гибкость и скорость принятия решений даже в условиях очень жёсткого давления.
В крайнем случае, насколько известно, стратегия предусматривает готовность отдельных региональных и провинциальных командований и прочих продолжать войну в полностью автономном режиме в случае гибели всего высшего руководства и командования и потери связи между частями страны.
В-третьих, для обеспечения большей стабильности были сразу назначены преемники тех, кто занимает важные посты в структуре государственного управления и военного командования, а также тех, кто может стать преемником в случае гибели преемника и т.д. Цепочка состоит от трёх до семи человек в каждом таком случае[10].
В-четвёртых, сразу после начала агрессии Иран начал действовать исходя из военной целесообразности, без сковывания себя искусственными политическими ограничениями. Под удар стали попадать не только американские базы в регионе, но и другие используемые США объекты, экономические интересы американских компаний и прочее. Для примера, одними из главных целей первых волн иранских атак были радиолокационные станции (РЛС) систем противоракетной и противовоздушной обороны. Удары наносились не только по РЛС, непосредственно принадлежащих Соединённым Штатам, но и по некоторым РЛС арабских союзников, с которых американцы могли получать информацию. Так, в Катаре поражена американская РЛС системы предупреждения о ракетном нападении AN/FPS-132 Block 5 стоимостью 1,1 млрд долл., которая формально принадлежала Катару, но для него подобная РЛС, предназначенная для отслеживания запусков баллистических ракет на расстоянии до пяти тысяч километров, была избыточна и в её отношении давно имелись предположения, что информация оттуда использовалась Соединёнными Штатами.
В этот же ряд попадает взятие Ираном под контроль Ормузского пролива. Тегеран перед самой войной, в середине февраля, провёл учения под названием «Умный контроль над Ормузским проливом», то есть прямо отрабатывая возможные действия в случае войны. Но США как будто бы даже не придали этому особого значения. А гибель больших кораблей иранского флота в начале войны никак всерьёз не повлияла на иранские возможности контроля над проливом. Это снова к вопросу об эффектности и эффективности.
В-пятых, Иран привлёк региональных союзников. Сначала в боевые действия вступили шиитские ополчения в Ираке и ливанская «Хезболла», через месяц боевых действий к операциям присоединилось и контролирующее северный Йемен правительство движения «Ансар Алла» (хуситы), пусть пока и в ограниченном масштабе. Насколько можно судить, за прошедшее время с иранской помощью удалось заметно восстановить боевой потенциал той же «Хезболлы». Иранцы и союзники обращали внимание и на опыт боевых действий в ходе СВО. Так, иракские шиитские ополчения и ливанская «Хезболла» используют в ходе боевых действий FPV-дроны, в т.ч. с управлением по волоконно-оптическому кабелю.
В-шестых, остававшиеся современные средства противовоздушной обороны иранцы перевели в засадный режим. Иранская система ПВО сильно пострадала ещё в ходе войны в июне 2025 г., и попытка отбить мощный первоначальный удар теперь закончилась бы быстрым уничтожением оставшихся средств ПВО. Вместо этого иранские военные, судя по всему, спрятали часть ЗРК в подземные базы, насколько это было возможно, а на поверхности оставили замаскированные наиболее мобильные ЗРК, которые могут работать в пассивном режиме обнаружения целей с помощью оптико-электронных систем или в связке с внешними такими системами. В первую очередь это барражирующие зенитные ракеты «358» и «359» и различные новые иранские зенитные комплексы ближнего действия и малой дальности, такие как ЗРК Majid и Ghaem-118. Хотя и высокомобильные иранские ЗРК средней дальности, такие как Sevom Khordad, могут работать в подобном режиме.
Безусловно, эффективность средств ПВО в таком режиме намного ниже, особенно большие проблемы при работе против пилотируемой авиации на большой высоте. Тем не менее эти средства иранской ПВО продолжают и через месяц после начала боевых действий создавать угрозу для американской и израильской авиации, пусть и не везде. В марте таким образом даже подбит один из американских истребителей F-35, хотя он и смог совершить вынужденную посадку на одной из баз в регионе[11]. В начале апреля над Ираном был сбит истребитель F-15E и в ходе последующей операции по поиску и эвакуации двух его членов экипажа из Ирана был сбит ещё один штурмовик A-10 и повреждены два поисково-спасательных вертолёта[12]. Это без учёта самолётов и вертолётов, потерянных в ходе этой операции на земле.
Но основные потери несут американские и израильские разведывательно-ударные беспилотные летательные аппараты (БПЛА), такие как MQ-9, Hermes-900, Heron-1 и другие. Так, 1 апреля американский телеканал CBS сообщал со ссылкой на источники среди американских официальных лиц, что к этому времени было потеряно 16[13] БПЛА MQ-9 Reaper. В свою очередь, The Times of Israel 20 марта сообщало со ссылкой на израильские военные источники, что к этому времени над Ираном сбито более двенадцати, но менее двадцати БПЛА ВВС Израиля[14]. Эти потери заставляют противников более осторожно применять большие БПЛА, что облегчает работу расчётам пусковых установок иранских ракетных комплексов и дронов-камикадзе.
В случае применения средневысотных разведывательно-ударных БПЛА большой продолжительности полёта всё это можно назвать ещё одним уроком. Боевые действия снова демонстрируют двоякость применения таких БПЛА в современной войне. С одной стороны, они снимают многие риски с пилотируемой авиации и обеспечивают возможность длительного патрулирования, выслеживания и уничтожения целей на больших расстояниях и пространствах. С другой – в условиях большой войны даже против стороны, которая имеет сильно ослабленную, но всё же работающую ПВО с современными зенитными ракетными комплексами, они очень уязвимы, что заставляет осторожничать при их применении, так как подобные БПЛА весьма недешёвы. А это ведёт к снижению их эффективности.
Подтверждение прежнего
Боевые действия подтверждают и многие уроки 12-дневной войны. С одной стороны, превосходство США и Израиля в воздухе ведёт к постоянному давлению на расчёты иранских ракетных комплексов, беспилотных систем и прочего. С другой – развитая иранская подземная военная и военно-промышленная инфраструктура демонстрирует высокую устойчивость даже в условиях бомбардировок с применением американской стратегической авиации. Пробиться вглубь расположенных внутри гор объектов с помощью обычных проникающих бомб не получается, американская и израильская авиации вынуждены раз за разом наносить удары по известным входам в подземные тоннели иранских ракетных баз, но иранские инженерные подразделения достаточно быстро разбирают завалы, и пуски иранских ракет и дронов-камикадзе продолжаются.
После наиболее массовых пусков первых дней, когда иранцы выбивали РЛС систем ПРО и ПВО, системы связи противника и т.д., далее количество пусков резко сократилось. Но затем Иран стал неделя за неделей поддерживать достаточно равномерный расход ракет и дронов. Согласно последним исследованиям на основе открытых источников, эффективность иранских ударов стала расти и количество попаданий к концу марта возросло более чем вдвое по сравнению с 10 марта[15].
Показательным примером можно назвать иранский удар баллистическими ракетами и дронами-камикадзе по саудовской авиабазе «Принц Султан» в районе г. Эль-Хардж 27 марта 2026 г., в ходе которого уничтожен как минимум один самолёт дальнего радиолокационного обнаружения и управления (ДРЛОиУ) E-3G ВВС США и «повреждены» ещё несколько американских самолётов-топливозаправщиков[16]. Судя по спутниковым снимкам с сильным пожаром в месте стоянки, один или два из самолётов-топливозаправщиков тоже, вероятно, были уничтожены. Про уничтоженный E-3G вначале тоже сообщалось, что он «повреждён».
Увеличение количества попаданий в ходе иранских ударов должно быть связано как с выбиванием РЛС систем ПРО и ПВО, так и с уменьшением запасов зенитных управляемых ракет. По некоторым западным оценкам, арабские монархии Залива израсходовали порядка 2400 из имевшихся у них 2800 зенитных управляемых ракет Patriot PAC-3 и GEM-T[17]. По другим западным оценкам, за первые 16 дней войны запасы израильских ракет-перехватчиков для систем ПРО Arrow-2 и Arrow-3 истрачены на 81 процент, зенитных управляемых ракет для ЗРК David’s Sling на 54 процента, серьёзно сократились запасы ракет-перехватчиков для американских систем ПРО THAAD[18]. Неудивительно, что, по данным The Wall Street Journal, Израиль ограничивает использование систем ПРО Arrow-2 и Arrow-3, специально разработанных для перехвата баллистических ракет средней дальности, чтобы растянуть остающиеся запасы[19].
Есть много факторов, которые могут повлиять на боевые действия и исход противостояния. Но, по крайней мере, в первые недели войны за счёт более грамотного планирования и распределения сил Иран, обладая несравнимо меньшими возможностями, смог направить конфликт в русло, которое иранцами планировалось и о котором открыто заявлялось. В Тегеране неоднократно говорили, что в случае нового нападения война превратится в региональную[20] и именно Иран будет решать, как и когда её прекратить[21]. Иранская стратегия изначально строилась, чтобы растянуть войну так, чтобы в США решили, что лучше выйти из неё, согласившись на какие-то мирные договорённости, которые устроят Иран.
Таким образом, к моменту, когда США и Иран 8 апреля согласились на проведение переговоров и двухнедельное перемирие, Иран подошёл достаточно уверенным в своих позициях. Не буду загадывать, как сложатся переговоры, так как очень много возможных камней преткновения, поэтому нельзя считать временное перемирие и переговоры окончанием войны, и, соответственно, слишком рано подводить её итоги. Переговоры и перемирие могут послужить как первой ступенью для достижения мирных договорённостей, так и просто промежутком перед новым этапом войны. Но, что будет, покажет только время.
Автор: Юрий Лямин, старший научный сотрудник Центра анализа стратегий и технологий