Война в Заливе: принуждение к новой логистике

Скорость развития событий в регионе Персидского залива и их информационное обеспечение не должны быть помехой для понимания, что вся аравийская (и, соответственно, мировая) добыча, переработка и транспортировка углеводородов и их производных находится в поиске не столько  оптимальных, сколько  максимально безопасных решений.  Как связаны с этим амбиции США по глобальному влиянию на мировую нефтегазовую систему, в принципе понятно – как с одним из глобальных гарантов безопасности в мире.

В основе проблем – военная опасность для добычи и логистики, которая сформировалась по итогам давних конфликтов. Сегодняшняя ситуация с аравийскими углеводородами была ожидаема как продолжение цепочки событий, так или иначе изменивших линию влияния на мировую энергетику, создающих асимметричные опасности разной локации и степени влияния.

Рассмотрим предшествующие события, характеризующиеся эскалацией в отношениях, отметим наиболее знаковые из них, логически связанные с рынком энергоносителей:

• смена власти в Сирии как часть влияния на сухопутную логистику и добычные мощности;
• венесуэльский казус, когда член ОПЕК – Венесуэла вдруг утратила суверенные права на нефть;
• вытеснение Китая из числа акторов, имеющих влияние на Панамский канал;
• критическое ослабление энергетической безопасности Кубы как модельный пример проблем небольшой энергозависимой страны;
• длящиеся несколько лет периодические обмены ударами между Израилем и ливанской «Хезболлой» и атаки на морские суда со стороны йеменских хуситов.

Продолжением стала американская кампания в отношении Ирана. Сейчас она входит в период переговоров, но региональная логистика углеводородов и связанных с ними промежуточных товаров уже разрушена, производства непрерывного цикла несут убытки из-за потери плановых показателей ритмичности логистики снабжения и распределительной логистики. В итоге закрепляется коллапс в аравийской логистике, Ормузский пролив заминирован, американо-иранские переговоры начались, но ход и итог их непонятен.

Срок и цена – основные существенные условия поставки в любом контракте. Сегодня на любой дистанции, так или иначе связанной с Персидским заливом, их соблюдение не гарантировано. Спрос на альтернативное снабжение у стран-импортёров активизировал актуальность темы резервирования сырья, так как удлинились временные периоды гарантированных поставок непосредственно на предприятия, а не у портовых или транспортных сервисов рынка энергоносителей.

Любая агрессия в отношении инженерных коммуникаций по добыче, транспортировке и хранению углеводородов не только подрывает экспорт, но и привносит изменения в структуру импорта как в странах, добывающих и экспортирующих, так и в крупных государствах, потребляющих энергоносители. В итоге под последствия реструктуризации поставок попадают прежде всего производящие экономики и «мировые фабрики» ЕС, Индия и Китай. Соединённые Штаты в соответствии с доктриной MAGA пока только становятся глобальной товаропроизводящей экономикой. Поэтому они обеспечили энергобезопасность себе в Западном полушарии, после чего вторглись в нефтеносный регион Евразии.

Порванные цепочки поставок компенсируются запасами, которые были накоплены при разных ценах на нефть, поэтому волатильность барреля пока влечёт лишь оперативные издержки, равно как и локальные смены поставщиков и потребителей. Например, Европа наращивает объёмы закупок российского СПГ, а Малайзия активизировала поставки в Китай. Индия, под боком у которой, собственно, и происходит конфликт, сталкивается с самыми большими рисками из-за опасности всего Ормузского судоходства. А Израиль настолько увяз в этом противостоянии, что порт Хайфа уже не так универсален в качестве огромного хаба на Средиземноморском транзите.

Отдельно стоит сказать и о минировании Ормузского пролива в контексте роста цен на энергоносители. Не стоит забывать, что есть биржевые ориентиры, а есть реальная себестоимость. Страховой и перестраховочный бизнесы получат обоснованный аргумент для поднятия цен на страхование любых проходящих через Ормуз судов ещё на достаточно долгое время, так как напоровшийся вдруг на мину танкер с СПГ создаст риски для всего судоходства в заливе. А все «секретные фарватеры», которые известны военным структурам ИРИ, не решают вопрос реальной цены прохода судна в рамках анализа рисков страхового случая, на который ориентированы мировые страховщики.

При отсутствии принципиальных решений по сегодняшнему состоянию морской и увязанной с ней трубопроводной логистики к сфере проблем прибавилось объявление форс-мажора кувейтским алюминиевым гигантом, поставляющим полтора миллиона тонн алюминия на мировой рынок. Причина – атака на производственные мощности. Недавний форс-мажор был и в Ираке с остановкой добычных мощностей. Хотя стоит полагать, что накопительные мощности в системе логистики хранения там имеются. Но ротация продуктов хранения, их переориентирование в любом случае технологически удорожают баррель.

Исходя из изложенного, сегодня только Королевство Саудовская Аравия может компенсировать часть экспорта через сухопутный трубопровод и нефтеналивной порт Янбу (Янбу-эль-Бахр). Отчасти у Ирака есть ресурс трубопроводных мощностей не в сторону Персидского залива. Отчасти Иран может пустить поток в новый порт Джаск в Оманском заливе, расположенный вне Персидского залива со стороны Аравийского моря.

В этих условиях все страны Евразии начинают искать новую логистику и новые решения. Может быть, именно это Трамп и называет «мощнейшей перезагрузкой» в мире. Нельзя сказать, что есть некий план «на столе», но доктринально в повестке будут следующие варианты новой мировой логистики:

• Для сухопутной и трубопроводной логистики потребуются строительство и ввод сухопутных мощностей в Ливане. Бейрут как порт получит в этом случае статус «не слабее Хайфы». Сирийские маршруты тоже давно обсуждаются, так как через Голанские высоты проходил уже ранее и имеется законсервированный старый трубопровод.
• Рассматриваются варианты возвращения к старой идее создания канала, проходящего от Красного моря через территорию Израиля, альтернативного Суэцкому. Этот вариант сделает Израиль одним из гарантов мирового транзита, что радикально повысит гарантии его безопасности.
• В ряду претендентов на новые маршруты стоят Ирак и Турция, так как выход к Восточному Средиземноморью и к Черноморскому бассейну по трубе в этой увязке сочетается и с сухопутными вариантами доставки не только энергоносителей и производных углеводородов, но и других товаров посредством железнодорожного и автомобильного транспорта.

Если любые из перечисленных версий развития логистики Аравийского полуострова, а вкупе с ней – всего Ближнего, Среднего Востока и даже Центральной Азии, будут приняты, то мировым державам придётся разрубать очень старые и серьёзные узлы конфликтов. Имеются в виду:

• проблема курдов (регион их проживания находится на потенциально нефтеносных и важнейших по части транспортного строительства территориях);
• ливанская «Хезболла» как серьёзный силовой элемент регионального влияния;
• йеменские хуситы и вопросы гарантий безопасности Баб-Эль-Мандебского пролива;
• новые власти Сирии и вообще вся структура нынешнего политического поля этой страны;
• арабо-израильская проблематика и её урегулирование.

Добавим к этому концепции развития МТК «Север – Юг» и превращение территории ИРИ в глобальный промышленный и транспортный анклав Евразии, который имеет огромный потенциал. Может быть, именно эти планы США и лично Трампа скрываются за такими «плакатными проектами-лозунгами», как, например, Совет мира.

В этой связи возможно изменение границ влияния ОПЕК, Международного энергетического агентства, ВТО, да и ООН в целом, как и реалий неразрешённых или не учитываемых этими международными структурами крупнейших мировых проблем. Суть такой «перезагрузки» предопределят переговоры и характер отношений Соединённых Штатов с Ираном и Венесуэлой, так как, интегрировав их, например, в ОПЕК в новом статусе с безусловным влиянием США, мир получит новую конфигурацию мировой энергетической безопасности. Регулирование добычи, вне зависимости от решений ОПЕК, зависит от параметров безопасности. А при переходе к режиму резервирования – зависимость рынка от квот снижается. Иначе для чего бы Трампу усиливать эскалацию почти одновременно в двух полушариях планеты, если не для влияния на объёмы добываемой нефти и смещения спроса на энергоносители в пользу американского СПГ, сланцевой американской или венесуэльской нефти. Однако пока эти отношения не закреплены международными документами, которые могут быть подготовлены в рамках того же Совета мира.

Логистика хранения и тем более резервирования великолепно подходит для России, Китая и США как странам, добывающим углеводороды. Но хранение станет фактором удорожания цены энергоносителей даже чисто технологически, что отразится на ценах для внешних рынков. Создаётся двустороннее давление на цену барреля – она может подрасти по спросу (биржа) и по себестоимости из-за удорожания хранения и транспортировки. На низких биржевых котировках барреля логистика хранения рискует стать вообще убыточной. Поэтому длительно поддерживая средний ценовой уровень барреля примерно на уровне 70–80 долларов и принудив многие страны к резервированию запасов, Америка стратегически обеспечит себе безопасность энергетического и инвестиционного рынка планеты. Сильным в военном отношении добывающим странам обеспечивать безопасность экспорта нефти будет кратно проще, чем странам, зависимым от протекции Вашингтона. В максимальной безопасности углеводородной сферы будут Россия, Соединённые Штаты и Китай. Остальным придётся искать у них защиту своих энергетических интересов. Такая вот, похоже, намечается «перезагрузка», такое принуждение от смены логистических стратегий к более глобальному регулированию мировой торговли.

Автор: Михаил Берновский, специалист по торговой и таможенной политике.