Выставку собрали из артефактов ликвидаторов Чернобыльской АЭС
37
26 апреля исполнится 40 лет с момента взрыва на Чернобыльской атомной электростанции. Материалы, представленные на выставке, позволяют взглянуть на события 1986 года глазами ликвидаторов. Сосновоборцы были одними из первых, кто откликнулся на беду.
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
– Более 1400 жителей города приняли участие в ликвидации последствий аварии, – рассказал Metro председатель Сосновоборского отделения Союза "Чернобыль" Василий Карпенко. – Мы сооружали саркофаг, проводили дезактивацию, разбирали завалы.
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
Строитель саркофага
Индивидуальные дозиметры, защитные костюмы, пропуска в закрытую зону, талоны на обед, фото и воспоминания ликвидаторов можно увидеть на выставке.
Валентин Можнов представил в экспозиции свои воспоминания.
Один из вариантов защитного костюма, в котором работали на станции
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
– Я оказался на Чернобыльской АЭС в июле 1986 года, – вспоминает Валентин Дмитриевич. – В мою задачу входила организация работ по очистке крыши от радиационных осколков, которые оказались там после взрыва, по возведению саркофага. Смонтировали первый ярус, приступили ко второму. Нужно было что-то придумать, чтобы блоки, из которых "строился" саркофаг, отцеплялись от крана без помощи человека. И наши ребята придумали стальной крюк в виде буквы S. Благодаря ему меньше людей стало подвергаться радиоактивному облучению.
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
По словам Валентина Можнова, на строительстве защитного сооружения сначала работали солдаты-срочники.
– Им на смену приехали "партизаны" – так мы называли резервистов, – продолжает Валентин Дмитриевич. – Работали в военной форме, переодевались несколько раз в день. Использованную одежду утилизировали.
На выставке (6+) представлены фотографии, сделанные жителями Соснового Бора во время командировок на ЧАЭС в 1986–87 годах
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
Радиоактивные яблоки
В 1986 году Валентину Можнову было 46 лет.
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
– Я, в отличие от молодых солдат-срочников и юных инженеров, прекрасно понимал, куда еду и чем это грозит, – говорит ликвидатор. – Старался быть осторожным. Но когда ты в Чернобыле, от радиации никуда не денешься. Да и она везде разная была. Мы со станции через рыжий лес ходили в Припять измерять радиационный фон. В квартирах с закрытыми окнами было чисто; если форточка оказывалась открыта – фон был высоким. Все фрукты проверяли. Поднесёшь к яблоку дозиметр: мякоть нормальная, а косточки внутри фонят. Когда я уезжал на ЧАЭС, весил примерно 62 кг. Через два месяца во мне не было и 50 кг, хотя в Чернобыльской зоне на аппетит не жаловался, кормили нас отменно. Получил ожог сетчатки, посыпались зубы. Конечно, чувствую себя не очень. Но живу, мне 86 лет. И 26-го пойду к нашему памятнику Ликвидаторам чернобыльской катастрофы, где пройдут памятные мероприятия.
Один из вариантов дозиметра, представленных на выставке
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
– Более 1400 жителей города приняли участие в ликвидации последствий аварии, – рассказал Metro председатель Сосновоборского отделения Союза "Чернобыль" Василий Карпенко. – Мы сооружали саркофаг, проводили дезактивацию, разбирали завалы.
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
Строитель саркофага
Индивидуальные дозиметры, защитные костюмы, пропуска в закрытую зону, талоны на обед, фото и воспоминания ликвидаторов можно увидеть на выставке.
Валентин Можнов представил в экспозиции свои воспоминания.
Один из вариантов защитного костюма, в котором работали на станции
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
– Я оказался на Чернобыльской АЭС в июле 1986 года, – вспоминает Валентин Дмитриевич. – В мою задачу входила организация работ по очистке крыши от радиационных осколков, которые оказались там после взрыва, по возведению саркофага. Смонтировали первый ярус, приступили ко второму. Нужно было что-то придумать, чтобы блоки, из которых "строился" саркофаг, отцеплялись от крана без помощи человека. И наши ребята придумали стальной крюк в виде буквы S. Благодаря ему меньше людей стало подвергаться радиоактивному облучению.
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
По словам Валентина Можнова, на строительстве защитного сооружения сначала работали солдаты-срочники.
– Им на смену приехали "партизаны" – так мы называли резервистов, – продолжает Валентин Дмитриевич. – Работали в военной форме, переодевались несколько раз в день. Использованную одежду утилизировали.
На выставке (6+) представлены фотографии, сделанные жителями Соснового Бора во время командировок на ЧАЭС в 1986–87 годах
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
Радиоактивные яблоки
В 1986 году Валентину Можнову было 46 лет.
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
– Я, в отличие от молодых солдат-срочников и юных инженеров, прекрасно понимал, куда еду и чем это грозит, – говорит ликвидатор. – Старался быть осторожным. Но когда ты в Чернобыле, от радиации никуда не денешься. Да и она везде разная была. Мы со станции через рыжий лес ходили в Припять измерять радиационный фон. В квартирах с закрытыми окнами было чисто; если форточка оказывалась открыта – фон был высоким. Все фрукты проверяли. Поднесёшь к яблоку дозиметр: мякоть нормальная, а косточки внутри фонят. Когда я уезжал на ЧАЭС, весил примерно 62 кг. Через два месяца во мне не было и 50 кг, хотя в Чернобыльской зоне на аппетит не жаловался, кормили нас отменно. Получил ожог сетчатки, посыпались зубы. Конечно, чувствую себя не очень. Но живу, мне 86 лет. И 26-го пойду к нашему памятнику Ликвидаторам чернобыльской катастрофы, где пройдут памятные мероприятия.
Один из вариантов дозиметра, представленных на выставке
Алена Бобрович, "Metro"
Фото:
Алена Бобрович, "Metro"
Фото: