«Из спорта тебе придется уйти». Печальная правда о травме Ляйсан Утяшевой, которую узнали только на операции
О гимнастике после этого пришлось забыть.
Почти год Ляйсан Утяшева выступала и тренировалась с тяжелой травмой. Российские врачи не могли точно определить, что произошло с гимнасткой, и только немецкие медики увидели ужасный перелом. После этого в Германии Утяшева все же решила выступить на соревнованиях.
Когда сборная вернулась в Москву, Ирина Винер отвезла Ляйсан в центр медицинской хирургии. Их принял молодой врач — Сергей Анатольевич Макаров, который изучил результаты МРТ и состояние гимнастки. Очевидно, нужна операция, но Утяшеву волновало только продолжение карьеры.
— Странные люди — спортсмены. Я ей говорю: «Нужна операция». А она в ответ: «А я могу заниматься спортом, как раньше?» Заниматься спортом… Научилась бы нормально ходить…
Все это время Утяшева скрывала боль не только на соревнованиях, но и перед мамой. Она не хотела тревожить близкого человека, поэтому даже во время встреч и прогулок делала вид, что все хорошо, а иногда уходила в туалет, чтобы выпить обезболивающие. Все же Ирина Винер заставила гимнастку поговорить с мамой и рассказать все до операции.
Зульфия приняла это тяжело, самостоятельно пришла поговорить с врачом, чтобы понять, насколько серьезная будет операция. Она старалась держать себя в руках, но не выдержала, когда Ляйсан вновь спросила про тренировки:
— Сергей Анатольевич, скажите… А через сколько времени я смогу начать тренироваться?..
— Ляйсан! — резко одернула меня мама. — Сейчас речь идет о твоем здоровье, твоей возможности ходить! А ты говоришь о гимнастике?!
Макаров успокаивающе погладил Зульфию по руке:
— Ляйсан, твоя мама права. Из спорта тебе придется уйти.
Утяшева не принимала этот ответ. Она сразу вспомнила медика из Новогорска, который называл ее симулянткой, а значит, врачи тоже могут ошибаться. Мама Ляйсан сразу же попыталась найти дочери новое занятие, вспомнила ее способность к языкам. Но гимнастка не хотела никого слушать, а просто ждала операции, которую назначили через три дня.
Пока Утяшева была под наркозом, то отдаленно слышала разговоры врачей: «Странная какая-то история, ничего не понимаю, ткань-то где?», «Эту кость собираем, как мозаику», «Ее надо замуровать в гипс, восемь месяцев, никак не меньше. Иначе все бесполезно, неужели вы не понимаете?». Несколько дней назад Макаров уверял, что в гипсе надо ходить недолго, после чего можно уже восстанавливаться. Ляйсан сразу же поняла, что не попадает на чемпионат мира, а потом о гимнастке уже забудут. После операции она совсем не чувствовала ног, даже в момент, когда начала отходить от наркоза. Рядом с Утяшевой сидела мама и рассказала, что на самом деле произошло:
— Все оказалось еще хуже, Ляйсан. Врачи, как и планировали, сделали небольшой надрез на ноге. Пытались вставить шприц с раствором, укрепляющим кости. Но шприц провалился в этот разрез, словно в пустоту. Им пришлось вскрыть стопу левой ноги. Там не было костей, совсем…
— Как не было? И что теперь?
— Им пришлось разрезать правую ногу. Доктора взяли оттуда костную ткань для левой стопы. Кости в обеих ногах скрепили железными болтами. Так не должно было быть, но другого выхода не было.
В материале использовались цитаты из книги Ляйсан Утяшевой «Несломленная».