США зациклены не только на ресурсах. Для них важнее другое
Пока внимание мира приковано к ракетам и ударам, настоящая битва разворачивается на заднем плане — решается, кто будет контролировать деньги, долги и власть, пишет Advance. Речь идет о нефтедолларах, которые являются оперативной базой геополитической мощи США и которую они защищают изо всех сил.
Американские интервенции в последние десятилетия перед общественностью обосновывают, прибегая к таким понятиям, как права человека, стабильность, безопасность морских путей и борьба с "опасными режимами". За этой официальной риторикой скрывается геополитическая реальность, в которой энергоносители и валюта образуют единую систему власти. Кто контролирует нефть, пути снабжения и валюту, которой расплачиваются за нефть, тот получает доступ к мировым "залежам капитала", дешевому кредитованию и широким возможностям оказывать политическое давление на остальной мир. Так что нефть не просто товар. Она гарант спроса на доллар и один из главных механизмов, посредством которого американская финансовая мощь трансформируется в государственную власть.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Когда танкер покидает Персидский залив, а нефть в нем оплачивается долларами, сделка на этом не заканчивается. Она создает новую необходимость для центральных банков держать долларовые резервы, для коммерческих банков — работать через долларовые каналы, а избыточный доход экспортеров энергоносителей — всегда выводить на американский финансовый рынок. Именно поэтому любое серьезное монетарное неповиновение в энергетическом секторе в глазах Вашингтона приобретает черты стратегического вызова. Оно наносит удар по самому сердцу американской мощи, по способности превращать собственный долг в мировой стандарт, а собственные санкции — в международные меры.
Когда нефтедоллар спас американскую экономику после отмены золотого стандарта
15 августа 1971 года Ричард Никсон приостановил конвертируемость доллара в золото, положив начало процессу краха Бреттон-Вудской системы. Американская администрация в то время столкнулась с проблемой инфляции, растущего внешнего дисбаланса и угрозы бегства капитала из доллара в золото. В течение следующих двух лет система фиксированных обменных курсов фактически рухнула, и доллар остался без прежней поддержки, которая десятилетиями обеспечивала ему международное доверие. После этого Вашингтону срочно требовалась новая основа для глобального спроса на свою валюту.
Бреттон-Вудская система
Бреттон-Вудская система — это международная валютная система, созданная в 1944 году на конференции в американском городе Бреттон-Вудс, когда Вторая мировая война еще продолжалась, но уже было ясно, что Соединенные Штаты станут доминирующей экономической державой. Система задумывалась для стабилизации мировой экономики после хаоса межвоенного периода, ознаменованного валютными войнами, протекционизмом и Великой депрессией. Ее ключевая идея заключалась в привязке национальных валют к доллару США посредством фиксированных обменных курсов, а доллар при этом привязывался к золоту по фиксированной цене 35 долларов за унцию и превращался в центральную точку отсчета глобальной финансовой системы. Кроме того, были созданы такие институты, как Международный валютный фонд и Всемирный банк, которые должны были контролировать стабильность и помогать странам в кризисных ситуациях. Система функционировала благодаря доверию к экономике США и ее способности поддерживать конвертируемость доллара в золото, но в 1960-е годы она начала давать сбои из-за растущего дефицита бюджета Соединенных Штатов Америки и чрезмерного количества долларов в обращении по отношению к золотым резервам. Когда в 1971 году США в одностороннем порядке отменили конвертируемость, Бреттон-Вудская система де-факто перестала существовать, открыв тем самым пространство для нового порядка, в котором доллар больше не был привязан к золоту, а его глобальное доминирование опиралось на другие механизмы, прежде всего на энергоносители и нефтедоллар.
Эта новая основа начала закладываться благодаря нефти и особым отношениям с Саудовской Аравией. Американские документы 1974 года прямо свидетельствуют, насколько хорошо Вашингтон осознавал, что саудовская добыча, цены и инвестиционная политика имеют решающее значение для мировой экономики и стабильности всего западного порядка. Поэтому американская сторона выстраивала "особые отношения" с саудовцами, а саудовская элита искала американской помощи, чтобы правильно распорядиться огромными доходами, полученными после нефтяного кризиса. В этом сочетании гарантий безопасности, технократического сотрудничества и финансовых потоков и формировалось политическое ядро нефтедолларовой системы.
Нефтедоллар вернул Вашингтону то, что тот потерял, закрыв "золотое окно". После 1971 года доллар остался без привязки к металлу, но в середине 70-х вернулся на первый план благодаря мировой торговле энергоносителями. Доходы экспортеров энергоносителей возвращались в виде вложений в американские облигации и другие активы, увеличивая спрос на доллар и облегчая финансирование дефицита бюджета США. Таким образом нефтедоллар буквально помог стабилизировать американскую экономику в момент, когда старый монетарный порядок уже был разрушен, а новый только устанавливался.
Почему нефть за доллары настолько важна для американской экономики
Насколько нефтедоллары важны для США, можно понять на примере трех взаимосвязанных эффектов. Первый — это постоянный мировой спрос на доллар. Странам, покупающим энергоносители, необходимы долларовые резервы и доступ к долларовой платежной системе. Второй — это более дешевое финансирование американского долга, поскольку избыточные доходы экспортеров энергоносителей в основном хранятся в американских финансовых активах. Третий — это политическая сила санкций, поскольку государство, контролирующее доминирующую расчетную валюту, банковские каналы и клиринговые механизмы, получает возможность наказывать, блокировать и изолировать противников далеко за пределами своих границ.
Даже сегодня данные подтверждают вес этой инфраструктуры. Во втором квартале 2025 года на доллар приходилось 56,32% выделенных мировых валютных резервов! Федеральная резервная система заявляет, что владеет примерно половиной доли в международных платежах, а Банк международных расчетов (BIS) отмечает, что в 2025 году доллар участвовал в 89,2% всех валютных операций. Такое положение дел позволяет США занимать средства на более выгодных условиях, чем большинство стран, и использовать собственные финансовые инструменты в качестве рычагов внешней политики.Если к этому добавить потоки рециркуляции нефтедолларов, становится понятно, почему американское государство так агрессивно защищает монетарный порядок, обеспечивающий ему эту привилегию.
Не менее важна способность подавлять сопротивление непокорных стран без формального объявления войны. В мире нефтедолларов важно не только то, кто владеет нефтью. Важно, кто контролирует страхование танкеров,доступ к банкам, международные расчеты, инспекцию грузов, аккредитивы и юридические риски любых трансграничных платежей. Если Вашингтон решает закрыть эти каналы, экспортер энергоресурсов может остаться с нефтью в стране, танкерами в море и деньгами, которые не могут свободно циркулировать. В этот момент финансовая система работает как молчаливая блокада.
Ливия, Иран и Венесуэла как три примера монетарного непослушания
Ливия, Иран и Венесуэла не похожи друг на друга. Каждая из этих стран имеет свою историю, свой региональный контекст и свои внутренние противоречия. И все же между ними есть общая нить. Все три страны в какой-то момент достигли точки, когда вопросы энергетики, государственного суверенитета и валюты стали выходить за рамки того, что Вашингтон считал приемлемым.
В случае Ливии денежный аспект вышел на первый план, когда Каддафи задумался о финансовой автономии Африки благодаря большим золотым резервам и заявил, что новая африканская валюта должна быть обеспечена золотом. Следует отметить, что убедительных подтверждений этих его слов нет, и имеющиеся в открытом доступе данные не позволяют объявить его "главной" причиной войны. Тем не менее сама дискуссия о золотых и денежных планах Каддафи показала, насколько идея региональной финансовой независимости тревожила западные центры власти. Поэтому Ливия важна как предостережение. Любой, кто пытается объединить нефть, золото и денежную автономию, очень быстро попадает в зону серьезной геополитической опасности, то есть прямой агрессии.
Пример Ирана еще более иллюстративный. Тегеран годами пытался исключить доллар из части своей внешней торговли и нефтяных расчетов. Еще в 2016 году агентство Reuters сообщило, что Иран требовал оплаты в евро за новую и старую нефть, а в 2018 году страна перешла на евро в качестве официальной расчетной валюты в своей государственной валютной отчетности. Когда европейские державы попытались создать специальный механизм для торговли с Ираном вне долларовой системы после выхода США из ядерной сделки, проект начал разваливаться, поскольку ни одна страна не хотела рисковать ответными мерами США против банков и доступом к американскому рынку. Так что удар на себе испытал и Европейский союз, хотя сам ЕС, опять же из-за подчиненности Вашингтону, постарался об этом умолчать.
В 2025 году Вашингтон продолжил расширять санкции против сетей, поставляющих иранскую нефть в Китай (в основном из-за опасений, что нефть будет закупаться за юани).
Венесуэла, в свою очередь, является практически хрестоматийным примером столкновения нефти и доллара. В сентябре 2017 года Николас Мадуро объявил о новой системе международных платежей и целой корзине валют, в которую вошли юань, рубль, иена, рупия и евро. Всего через неделю венесуэльское министерство начало публиковать цены на нефть в юанях. В тот же период Вашингтон немедленно ввел финансовые ограничения, которые затронули государственный долг и PDVSA, а санкции заблокировали некоторые экспортные соглашения и отрезали доступ к аккредитивам и банковским каналам. В случае с Венесуэлой агрессия приняла форму банковской войны. Финансовая система выполнила ту работу, которую в другие времена выполнял военно-морской флот. Позже дело дошло и "всего лишь" до физического устранения Мадуро из страны.
БРИКС и новая торговля энергоносителями без доллара
Нефтедолларовый порядок все еще существует, но больше не является неприкасаемым монолитом.Еще в 2022 году Китай открыто заявил в Эр-Рияде о своем желании покупать нефть и газ за юани. В 2023 году центральные банки Китая и Саудовской Аравии подписали валютный своп на сумму 50 миллиардов юаней. В 2024 году Саудовская Аравия присоединилась к проекту mBridge, трансграничному эксперименту с цифровой валютой центрального банка (CBDC), возглавляемому Китаем и Банком международных расчетов (BIS). На саммите БРИКС в Казани в том же году была принята декларация, приветствующая более широкое использование местных валют, а в 2025 году Бразилия настаивала именно на реформах платежной системы и снижении зависимости от доллара без того, чтобы предавать какой-то особый символизм единой валюте, а больше внимания уделить практическим механизмам. Это уже видимые очертания мира, в котором торговля энергоносителями требует большего количества валют, большего количества клиринговых каналов и меньшей зависимости от финансового центра США.
Однако эти изменения не повлекли впечатляющего слома. Дедолларизация происходит через своповые линии, местные расчеты, бартерные соглашения, цифровые мосты между центральными банками, страхование и транспортировку вне западных каналов, а также через рост торговли между странами, находящимися под санкциями или ожидающими оказаться под ними в будущем. Именно поэтому дедолларизация происходит медленно и в течение многих лет, но она происходит. Это больше похоже на замену труб в подвале мировой экономики, чем на революцию.
Доллар по-прежнему доминирует, и поэтому рано говорить о его скором исчезновении. Его доля в мировых резервах, международных платежах, банковских требованиях и валютных операциях по-прежнему огромна. Именно поэтому сегодняшняя борьба так интересна. Речь идет не о том, исчезнет ли доллар завтра, а о том, сможет ли американская валюта через десять лет сохранить ту монопольную политическую власть, которой она обладала последние полвека. Поэтому тут каждый платеж за нефть в юанях, евро или региональных валютах имеет гораздо большее значение, чем отдельный контракт. Так прощупываются пределы американской денежной гегемонии, и Америка, как мы видим, реагирует.
Может ли Вашингтон военной силой сохранить монетарную гегемонию
Для американского государства и его элит нефтедоллар не академическая тема и не случайный продукт рынка. Это оперативная база геополитической мощи. Благодаря ему поддерживается глобальный спрос на доллар, легче финансируются бюджетные и внешнеторговые дефициты, защищается рынок облигаций, а санкции превращаются в эффективное оружие. В таких условиях вполне закономерно, что любое серьезное неповиновение в энергетической и денежной сфере воспринимается как угроза безопасности, дестабилизация, как повод для "борьбы с терроризмом" или защиты международного порядка. Словарь меняется от случая к случаю, но материальная основа остается неизменной.
Сила, с помощью которой Вашингтон защищает этот порядок, имеет множество обличий. Иногда это военная интервенция, иногда — режим санкций, иногда — банковская паника в третьей стране, опасающейся американского наказания, а иногда — дипломатическое давление на союзников, чтобы они не создавали альтернативных торговых каналов. Именно поэтому не стоит рассматривать американскую агрессию только как "войны за нефтяные месторождения". Не реже, а то и чаще, США защищают систему, в которой нефть должна проходить через доллар и через институты, которые Вашингтон контролирует или может наказывать.
Потому что США понимают, что в будущем этот порядок не рухнет под одним сильным ударом. Крах случится после накопления альтернативных каналов, после того, как большую независимость обретут азиатские и евразийские финансовые сети и укрепится доверие между государствами, которые больше не хотят платить геополитический налог Америке. В тот момент, когда добытчики энергоносителей и крупнейшие потребители обретут достаточно уверенности, чтобы регулярно проводить расчеты без доллара, нефтедоллар потеряет свой политический вес, даже если доллар останется основной мировой валютой. Но Америка уже никогда не будет тем, чем она была (и в некоторой степени остается сегодня). Тогда многие американские интервенции последних десятилетий также станут более понятны. Станет очевидно, что это в равной мере была защита американской монетарной империи и борьба за ресурсы.