Годовой отчет ЦБ: градус критики депутаты перенесли на кабмин

На минувшей неделе в Госдуме рассматривался Годовой отчет ЦБ за 2025 год. В документе освещаются все сферы деятельности регулятора: денежно-кредитная политика (ДКП), развитие платежной системы и финансовых рынков, банковский надзор и многое другое. Это несколько сотен страниц.

Процедура рассмотрения включает несколько заседаний рабочей группы, совместное заседание профильных комитетов, встречу главы ЦБ с представителями фракций и, как итог всей этой работы, рассмотрение Отчета на пленарном заседании Госдумы.

В этом году сроки работы депутатов над Отчетом ЦБ оказались предельно жесткими: на всю процедуру отводилось меньше недели. Документ был опубликован вечером в пятницу 20 марта, а уже в четверг 26-го прошло рассмотрение на пленарном заседании.

Подобной спешки не было никогда. Сомнительно, что даже депутаты в профильных комитетах успели за столь короткий срок детально ознакомиться с документом.

Тем не менее, дискуссия об успехах и недоработках ЦБ всё-таки получилась. Депутаты сосредоточились на о том, что им было известно и без всяких отчетов: что видели своими глазами и что говорили избиратели.

Главное место в обсуждении Отчета, как и всегда, заняла ДКП, однако дискуссия на эту тему не была столь острой, как годом ранее. Ведь, во-первых, сейчас уже вовсю идет цикл снижения ключевой ставки (КС): от пикового значения 21% к настоящему времени ставка уже опустилась до 15%.

А во-вторых, ни у кого не вызывает сомнений успех ЦБ в подавлении инфляции: по итогам 2025 года инфляция резко снизилась (до 5,6%), и мало кто спорит, что достигнуто это главным образом благодаря жесткой ДКП. Хотя, на наш взгляд, в снижении инфляции сыграл большую роль и внешний фактор: трудности в международных расчетах за импорт привели к сокращению его объемов, что стало дополнительным фактором укрепления рубля.

Понятно, что впереди у ЦБ еще долгая дорога. Нам предстоит выход из жесткой ДКП, а это тоже непростое дело.

В мировой экономической истории масса примеров, когда на выходе из периода жесткой ДКП население, видя снижение ставок по кредитам и депозитам, начинало резко тратить деньги, и инфляция возвращалась. Мы сейчас как раз подошли к тому уровню КС, когда ставки по депозитам сравнялись с инфляционными ожиданиями населения со сбережениями, а значит, вклады перестают быть привлекательными.

Еще одним вызовом в этом году будет рост цен на энергоносители и проблемы логистики, возникшие из-за конфликта на Ближнем Востоке, а также опережающий инфляцию рост тарифов ЖКХ этой осенью. Возможно, что в результате всех этих факторов по итогам года инфляция окажется даже немного выше, чем в 2025-м.

Однако если брать именно прошлогодние итоги, то успех ЦБ в борьбе с инфляцией можно считать несомненным. Более того, насколько нам известно, ни в одной стране мира, ведущей военные действия такой длительности и интенсивности, властям не удавалось удержать рост цен на столь низких уровнях (5−6%).

Если инфляцию удастся вернуть к целевому ориентиру 4% и в дальнейшем удержать ее, несмотря на продолжение боевых действий, то пример России в период СВО войдет в мировые учебники экономики — наряду с эпизодом подавления американской «Великой инфляции» Полом Волкером в начале 1980-х.

На фоне столь очевидного успеха градус критики в адрес ЦБ за высокие ставки в этот раз был заметно ниже, чем годом ранее. То, что регулятор ведет ответственную ДКП, отметили даже представители оппозиционных фракций.

Так, в своем выступлении депутат от КПРФ Вадим Кумин отметил, что снижение инфляции — это важный вопрос и здесь достигнут результат. Подавление инфляции депутат охарактеризовал как «огромное достижение» регулятора.

Вадим Кумин привел примеры других стран, где «невнимательность или неготовность центральных банков бороться с инфляцией приводили к катастрофе». Это Веймарская республика. Это Турция при Эрдогане, которая до сих пор разгребает последствия эксперимента с низкими ставками при высокой инфляции. Это Иран, где «именно инфляция привела к тому, что в январе произошли массовые протесты», ставшие «толчком, которым воспользовались внешние агрессоры».

Как пример более взвешенной политики центрального банка Кумин привел Казахстан: «как только взлетела инфляция, они подняли ставку, потом опустили ее, а как только она взлетела опять, им пришлось опять поднять, и сейчас она [инфляция] уже опускается в нужном диапазоне».

Таким образом, рассматривая Годовой отчет ЦБ, депутаты в этот раз критиковали не саму по себе жесткую ДКП, а недостаток координации между правительством и центробанком в борьбе с инфляцией и низкий уровень государственной поддержки приоритетных отраслей промышленности и стимулирования роста производительности труда — ведь в период высоких ставок такая поддержка критически важна.

Говоря о недостатке координации, Кумин отметил, что правительство все время подкидывало какие-то проинфляционные факторы, в результате которых цена подавления инфляции оказалась недопустимо высокой: не должно быть так, что «Центробанк борется с инфляцией, а правительство повышает на 30% тарифы естественных монополий».

Проблемы с недостаточной господдержкой приоритетных сфер депутат-коммунист проиллюстрировал несколькими примерами. Совокупный объем кредитов, выданных банками на проекты технологического суверенитета и структурной адаптации экономики (то, что неформально называется «таксономией»), составил на конец года всего лишь 1,3 трлн рублей, что «ничтожно мало по сравнению с потребностями экономики». Роль ВЭБа как института развития «у нас ничтожна <…>, он превратился в какой-то бутик для своих, который вообще никак не работает на экономику».

Депутат потребовал активно задействовать все инструменты поддержки и обещал, что более конкретные предложения будут изложены в предвыборной программе КПРФ.