Четыре тысячи километров через Сирию и Ирак. Газовый хоррор по версии Брюсселя

Когда очень припекает. Европа снова вспомнила про трубу из Катара

Стоило Евросоюзу понапринимать регламентов об отказе от российского газа, как на Ближнем Востоке одновременно случилось все. И Ормуз перекрыли, и катарские заводы остановились, и цены на СПГ полезли вверх.

И вот на этом фоне Турция и Катар внезапно оживляют проект, о котором эксперты много лет говорили в прошедшем времени. Магистральный газопровод Катар–Турция–Европа. Маршрут через Саудовскую Аравию, Иорданию и Сирию с выходом на турецкую ГТС и дальше в Европу.

Турецкое издание Aydınlık сообщает. Анкара и Доха возвращаются к обсуждению проекта, министр энергетики Турции Альпарслан Байрактар собирается в Доху обсудить перспективы.

То есть идея, замороженная еще в 2009 году, снова полезла из архивов. Не потому, что вдруг исчезли все проблемы, а потому, что Европа своими руками обрезала себе привычные источники и теперь готова слушать любую сказку, лишь бы она заканчивалась фразой «газ придет не из России».

Что сегодня лежит на столе. Цифры и мечты

Если отбросить политический пафос и посмотреть на голые цифры, проект выглядит внушительно.

Предполагаемая протяженность трубы примерно 4 тысячи километров. Инвестиции по оценкам специалистов выше 20 млрд долларов. Проектная мощность до 100 млн кубометров газа в сутки. Это сопоставимо с отдельными крупными экспортными маршрутами в Европу.

На бумаге получается красивый сценарий. Газ с гигантского месторождения Северный купол в Катаре идет по суше через несколько ближневосточных стран, попадает в турецкий хаб и дальше в Европу. Турция становится незаменимым транзитным центром, Катар получает прямой доступ к европейской трубе, а Брюссель радостно отчитывается об очередной «диверсификации».

Но тут начинается скучная часть под названием экономика.

Экономика против геополитики. Сколько стоит этот «обход России»

Эксперты, сопоставляя возможную стоимость поставок по этому маршруту с альтернативами, говорят вещи малоутешительные для любителей геополитических символов.

Примерная оценка стоимости российского газа сейчас около пяти долларов за условный объем. Поставки через Ормузский пролив к мировым рынкам обходятся ближневосточным экспортерам примерно в восемь долларов.

А потенциальная стоимость транспортировки по новому газопроводу через Саудовскую Аравию, Иорданию, Сирию и Турцию по расчетам может оказаться выше этих восьми. То есть Европа после бесконечных разговоров о том, что «российский газ дорогой и опасный», фактически получает трубопровод, по которому газ будет заведомо дороже, а путь до нее в разы рискованнее.

Высокая капиталоемкость проекта, необходимость окупать более 20 млрд вложений, транзитные платежи нескольким государствам, риски недозагрузки при любой политической турбулентности все это неминуемо ложится в тариф.

Один энергетический аналитик в частной беседе сформулировал это жестко. «За идеологию всегда платит потребитель. В данном случае европейский».

Маршрут через «тихие» страны. Сирия, Ирак и прочие курортные зоны

Главная беда проекта даже не в деньгах, а в географии.

Базовый маршрут выглядит так. Катар, Саудовская Аравия, Иордания, Сирия, Турция. Альтернативный вариант. Катар, Саудовская Аравия, Кувейт, Ирак, Турция.

То есть в любом случае труба должна пройти через регионы, которые последние пятнадцать лет были в новостях чаще, чем в туристических буклетах. Сирийский конфликт до конца не погашен. Ирак живет в режиме хронической нестабильности. Между странами региона свои конфликты и конкурирующие планы.

Не случайно именно сирийский участок в конце нулевых и похоронил проект. В 2009–2010 годах Дамаск отказался поддерживать инициативу. После 2011 года, на фоне войны, о реальном строительстве можно было забыть.

Сегодня официально говорят о «новом импульсе» проекта в связи с изменением геополитики, в том числе в Сирии. Но любой человек, хотя бы мельком смотрящий на карту, понимает. Рисков для трубы по такому маршруту в разы больше, чем для любого морского газопровода в относительно спокойной акватории.

Конкуренты не спят. СПГ, Турецкий поток и Южный газовый коридор

Пока катарско‑турецкая труба живет на бумаге, рынок газоснабжения Европы меняется куда быстрее, чем успеют уложить первую нитку.

Сжиженный природный газ дает гибкость. Танкер можно развернуть, направление изменить, объемы скорректировать. Да, инфраструктура стоит дорого, но она уже построена в Европе, США, Катаре, ряде азиатских стран.

Существующие трубопроводы тоже никуда не делись. Тот же «Турецкий поток» уже сейчас качает в Европу российский газ через Черное море и Турцию. Южный газовый коридор, идущий из Азербайджана через Турцию и дальше на Балканы и в Италию, расширяется.

На этом фоне Qatar–Turkey pipeline должен не только доказать свою техническую реализуемость, но и конкурировать по цене и надежности с уже работающими маршрутами.

Эксперты прямо указывают на ключевые ограничения. Геополитические риски, конкуренция со СПГ и Южным газовым коридором, риски недозагрузки при любом обострении в регионе.

Если учесть, что Европа параллельно сама вводит запреты на российский СПГ и трубопроводный газ, а ближневосточный СПГ уже сейчас страдает из‑за ограничений в Ормузе, вся надежда Брюсселя на этот гипотетический трубопровод начинает напоминать попытку тушить пожар спичками.

Турция как хаб всех хабов. Мечта понятна, реальность упряма

Для Анкары проект Катар–Турция–Европа это не только про газ, но и про статус.

Турция уже сейчас выступает основным транзитером для российского газа и азербайджанских поставок. Идея стать центральным газовым хабом региона, через который идут потоки из России, Азии, Ближнего Востока в Европу, для турецкого руководства понятна и привлекательна.

Строительство такой трубы усилило бы роль Турции и в переговорах с Брюсселем, и в торге с соседями. Любые объемы катарского газа через турецкую ГТС автоматически добавляют Анкаре политический вес.

Но для Европы это означает еще одну ступень зависимости. Уже не только от whims катарских политиков и ближневосточных кризисов, но и от твердости турецкой позиции.

После всех разговоров о том, что «российский газ используют как политическое оружие», ЕС рискует получить ровно ту же проблему, но с гораздо более сложной географией и более дорогой ценой за каждый кубометр.

Проект как зеркало европейской политики

Самое любопытное в нынешнем оживлении дискуссий вокруг катарско‑турецкой трубы то, что оно прекрасно отражает состояние европейской энергостратегии.

Евросоюз объявил курс на отказ от российского газа. Ввел регламенты, назначил даты, запретил себе и СПГ, и трубу.

На Ближнем Востоке в это время разгорелся кризис, через Ормуз стало опасно ходить, Катар был вынужден сокращать производство СПГ. Азиатские клиенты оживились, конкуренция за американский ресурс усилилась.

На этом фоне в Анкаре и Дохе снова начинают обсуждать проект, который уже один раз похоронили политические реалии. В турецких СМИ аккуратно описывают параметры, называют стоимость, длину, мощность.

Только вот главный вопрос европейских потребителей остается прежним. Кто и по какой цене реально привезет газ в следующий отопительный сезон. И будет ли этот газ настолько дешевым и надежным, как тот, от которого в Брюсселе отказались по идеологическим причинам.

Таким образом возобновление переговоров Турции и Катара по старому проекту газопровода в Европу показывает, насколько глубоко кризис европейской энергополитики загнал Брюссель в угол. Те же самые страны, которые еще вчера уверяли граждан, что легко проживут без российского газа за счет СПГ и «диверсификации», сегодня рассматривают трубу через Сирию, Ирак и Саудовскую Аравию стоимостью свыше 20 млрд долларов как потенциальный элемент спасения. При этом экономика маршрута обещает цену выше поставок через Ормуз, геополитические риски на трассе заведомо выше, а конкуренция со сжиженным газом и уже существующими трубопроводами никуда не девается. На фоне работающих российских и азербайджанских маршрутов и перспектив расширения Южного газового коридора ставка ЕС на гипотетический катарско‑турецкий проект выглядит не столько стратегией, сколько попыткой оправдать собственный отказ от предсказуемых и выгодных поставок из России. И чем громче в Брюсселе будут говорить о «новых альтернативах», тем отчетливее будет видно, что реальные альтернативы они своими руками уже давно отвергли.