«Хочу жить как все. Я уже ответила перед государством». Вывезенная из Сирии узбекистанка жалуется на прессинг

Жительница Бухары Зебинисо Закирова, возвращённая из Сирии в Узбекистан в 2019 году в рамках гуманитарной операции «Мехр», утверждает, что находится под тотальным контролем силовых органов. Слежка и давление, по её словам, негативно влияют на повседневную жизнь и работу. Эксперты отмечают, что кейс проливает свет на проблемы, связанные с реинтеграцией вывезенных из зон конфликта в Сирии и Ираке.

«ОДНАЖДЫ ЗА МНОЙ ПРИШЛИ 10 БОЙЦОВ СПЕЦНАЗА»

«Все мои телефоны прослушиваются. Мой Instagram, Telegram, WhatsApp — всё прочитывается и записывается. Когда я иду на работу, передо мной всегда стоит человек. Он следит за мной. Я устала от такой жизни. Я потеряла там (в Сирии — Ред.) свою семью. Я пережила огромный стресс, и теперь мне приходится сталкиваться с ещё одним стрессом», — жалуется Зебинисо Закирова.

35-летняя жительница Бухары рассказывает Узбекской редакции РСЕ/РС (Радио Озодлик) о своих буднях, которые, по её словам, проходят под постоянным наблюдением государственных органов.

По словам Зебинисо, в 2015 году она вместе со своей семьёй отправилась в Сирию, которая на тот момент контролировалась радикальными группировками. В 2019 году женщину вывезли на родину в рамках гуманитарной операции «Мехр» («Добро») — программы правительства Узбекистана по возвращению женщин и детей боевиков на родину из зоны вооружённых конфликтов на Ближнем Востоке.

По словам Зебинисо, после возвращения домой против неё было возбуждено уголовное дело. Она отбыла назначенное наказание — пять лет ограничения свободы с пробационным контролем.

«Когда я только вернулась на родину, я дала себе слово: я сказала, что начну жизнь с нуля и достигну самых высоких вершин. Но они не позволяют мне работать нормально. Если я иду на работу, они следят за мной, а если нет, звонят и спрашивают, почему я не вышла. Это не жизнь. Я не хочу так жить. Я хочу жить как все остальные. Я уже ответила перед государством за совершённое», — говорит Зебинисо.

Закирова не отрицает, что отправилась на территории, контролируемые тогда боевиками террористической организации «Исламское государство», из-за своих религиозных убеждений. По её словам, в Сирии погибли почти все члены её семьи — муж, двое детей и брат. Её отец, следуя за детьми, тоже выехал туда.

«Сейчас я работаю с туристами. До отъезда в Сирию я работала в этой же сфере. Я работаю в исторической части Бухары. Если в наш город приезжает какой-то высокопоставленный гость из Ташкента, будь то президент или кто-то ещё, меня забирают спецназовцы. Мой магазин остаётся открытым. Однажды за мной пришли 10 бойцов спецназа. Меня забрали силой. Куда бы я ни обращалась, никто не хочет заниматься моей проблемой», — жалуется Закирова.

«КАЖДЫЙ СЛУЧАЙ ТРЕБУЕТ ИНДИВИДУАЛЬНОГО ПОДХОДА»

Озодлику не удалось получить от официальных органов информацию о прошлом Зебинисо Закировой и об уголовном деле, возбужденном против неё после возвращения из Сирии. Редакция направила запросы в министерство внутренних дел Узбекистана и администрацию города Бухары с просьбой прокомментировать утверждения Закировой, но ответ пока не поступил.

В минувшем десятилетии тысячи граждан стран Центральной Азии отправились в зоны вооружённых конфликтов на Ближнем Востоке. У оказавшихся в Сирии и Ираке были разные истории. Некоторые говорили, что они приняли это решение под влиянием идеологии, другие — из-за религиозных взглядов, личных связей или социальных факторов.

После уничтожения структур группировки «Исламское государство» в результате международных военных операций, страны центральноазиатского региона запустили программы по репатриации своих граждан, в основном жён и детей боевиков.

Вывезенные из зон конфликта узбекистанцы сначала прошли трёхмесячные программы психологической и социальной реабилитации, после чего были отправлены домой.

В официальных сообщениях говорилось, что им создадут необходимые условия для возвращения к нормальной мирной жизни и интеграции в общество, предоставят доступ к образовательным и другим социальным программам, а также обеспечат жильём и трудоустроят.

Абдурахмон Ташанов, руководитель базирующегося в Узбекистане правозащитного общества «Эзгулик», говорит, что вопросы, касающиеся возвращённых из Сирии и Ирака женщин, до сих пор остаются спорными.

«Одно дело, когда эти женщины сидели дома, растили детей, обслуживали мужей-боевиков. Но зачастую некоторые из них тоже были вовлечены в террористическую деятельность, проходили подготовку, были близки к эмирам “Исламского государства”. Естественно, каждый случай требует индивидуального подхода. В узбекском обществе до сих пор идёт дискуссия, стоило ли помогать им возвращаться, насколько это безопасно для общества, не будут ли они распространять деструктивные идеи на родине», — говорит правозащитник.

«ГОСУДАРСТВО ВПРАВЕ ОЦЕНИВАТЬ РИСКИ, ОДНАКО…»

Ситуация, в которой оказалась Зебинисо Закировой, по мнению экспертов, выносит на повестку дня вопросы, связанные с реинтеграцией эвакуированных из зон конфликта в Сирии и Ираке.

По законодательству Узбекистана, за участие в деятельности, связанной с терроризмом, или вступление в такие организации грозит уголовное преследование и тюремный срок. В то же время в качестве альтернативной формы наказания может быть использована система пробационного контроля — в отношении привлекаемого к ответственности устанавливаются определённые ограничения. Но они должны накладываться на законных основаниях, с учётом того, что Конституция страны гарантирует неприкосновенность частной жизни, тайну общения и право на труд, напоминают правозащитники.

Руководитель базирующейся во Франции ассоциации «Права человека в Центральной Азии» Надежда Атаева говорит, что разделяет опасения общества и некоторых правозащитников о том, что возвращённых из Сирии и Ирака тяжело вернуть в обыденную жизнь, за ними нужен контроль. Но вместе с тем правозащитница считает, что такой контроль должен быть строго регламентирован законом.

«В подобных делах важно различать два вопроса: безопасность общества и соблюдение правового порядка. Государство вправе оценивать риски, особенно если речь идёт о лицах, ранее участвовавших в вооружённых экстремистских структурах. Однако после отбытия наказания человек юридически считается исполнившим приговор суда. Поэтому любые меры контроля должны быть строго регламентированы законом: иметь судебное основание, определённый срок действия и возможность обжалования. Иначе возникает ситуация, когда наказание фактически продолжается после его формального завершения. Международная практика исходит из того, что после освобождения приоритетом должна становиться ресоциализация. Наблюдение возможно, но только как временная правовая мера, а не как постоянный статус человека. Таким образом, вопрос заключается не в самой возможности контроля, а в его правовой форме и пределах: обеспечивается ли безопасность в рамках закона или применяется бессрочное административное ограничение», — заключает правозащитница.

Согласно официальным данным, с 2019 года в рамках миссий «Мехр» в Узбекистан был вывезен 531 гражданин.

Аналогичные гуманитарные операции провели другие государства центральноазиатского региона. По информации властей Казахстана, страна эвакуировала более 700 человек. Свыше трёх десятков вывезенных мужчин были приговорены к длительным тюремным срокам по обвинениям в участии в террористических организациях и пропаганде терроризма. Кыргызстан сообщил, что с 2021 года из Сирии и Ирака возвращены 517 граждан. Таджикистан сумел вернуть около 400 женщин и детей.

На Ближнем Востоке, по оценкам, остаются ещё сотни выходцев из Центральной Азии, не пожелавшие возвращаться на родину.