Евгению Васильевичу Пугачёву – 86 лет. Он по-прежнему делает расчеты и чертит, а его чертежи превращаются в работающие машины...
«Работа – не то, от чего отдыхают…»
Дата публикации: 8 ноя 2026 г.
Евгению Васильевичу Пугачёву – 86 лет. Он по-прежнему делает расчеты и чертит, а его чертежи превращаются в работающие машины
Пятого ноября Евгению Васильевичу Пугачёву исполнилось восемьдесят шесть лет. В Азове его знают как инженера-конструктора, чьи разработки внедрены на производствах по всей стране. В его жизни уместились разрушенная войной деревенская юность, работа за десять тысяч километров от дома, завод, который пришлось однажды бросить, и женщина, которая всё это время была рядом.
«Паганель»
Евгений родился 5 ноября 1940 года. Через несколько месяцев началась Великая Отечественная война. Его отец, Василий Пугачёв, ушёл на фронт и погиб в первый год войны. Мальчику от отца осталась одна-единственная фотография – больше никаких документов, писем, вещей. Только потёртый снимок и имя.
Послевоенные годы были тяжёлыми. Деревня поднималась из руин, детям пришлось стать взрослыми. Женя Пугачёв, как вспоминают близкие, выделялся на общем фоне: ему нравилось учиться. Сельская школа была далеко от дома – три километра в одну сторону. Шесть километров в день пешком, в любую погоду, по грунтовкам и талому снегу. Ребята в классе прозвали его «Паганель» – по имени рассеянного, неутомимого путешественника из романа Жюля Верна «Дети капитана Гранта». Паганель в романе – высокий, худой, вечно в дороге, с бесчисленными карманами, набитыми блокнотами и записными книжками. Сходство было не только внешнее: как и литературный герой, Женя был неистребимо любознателен и никогда не унывал.
Три километра каждый день в оба конца – это характер. Это привычка не бросать начатое. Она осталась с ним на всю жизнь.
После школы Евгений Васильевич поступил в Ростовский институт сельскохозяйственного машиностроения
(РИСХМ) – так в советские годы назывался нынешний Донской государственный технический университет.
После получения диплома молодого инженера направили на практику далеко от дома – сначала на Сахалин, потом в Тюмень. Суровый климат, промышленные объекты, требующие крепких рук и ясных голов. Конструкторские решения проверялись не в тиши кабинета, а на реальном оборудовании, на реальном морозе.
После практики была действительная служба в армии: дисциплина, ответственность, привычка к порядку, которая потом пригодилась в инженерном деле.
И только после армии, снова оказавшись дома, Евгений Васильевич начал работу, которая стала делом всей его жизни.
Завод, который стал судьбой
Вернувшись в родной город, Евгений Васильевич пришёл на Азовский завод кузнечнопрессовых автоматов (КПА) – одно из старейших машиностроительных предприятий Юга России. Завод был основан в 1947 году, а к 1960-м годам превратился в крупного производителя кузнечнопрессового оборудования, поставляя автоматы более чем в 20 стран мира – от Испании до Кубы. Здесь конструировали машины, которые потом стояли на заводах по всему Союзу.
Евгений Васильевич работал в специальном конструкторском бюро кузнечнопрессового оборудования и автоматических линий. Это было сердце завода: здесь рождались идеи, здесь их превращали в чертежи, а чертежи – в работающие машины.
За каждым изобретением стояла команда, и Евгений Васильевич работал бок о бок с людьми, чьи имена сегодня встречаются в патентных базах и значатся на экспонатах в музеях Азова.
Николай Васильевич Ровенский – ведущий конструктор Азовского завода КПО, командир отряда добровольной народной дружины. Его фотография хранится в Азовском историко-археологическом и палеонтологическом музее-заповеднике. Ровенский был соавтором Евгения Васильевича по нескольким авторским свидетельствам – в том числе по патенту на грейферное подающее устройство и на устройство для удаления деталей из рабочей зоны пресса. 
В.М. Жиганов – ещё один постоянный соавтор. Его имя стоит рядом с именем Пугачёва в патентах на грейферное подающее устройство, способ изготовления деталей из полой заготовки и устройство для удаления деталей из рабочей зоны пресса. Жиганов и Пугачёв работали в тесной связке – каждый со своей специализацией, но в одном направлении.
А.А. Касым – соавтор по патентам на способ изготовления деталей из полой заготовки и на устройство для подачи стоп полос в зону обработки. Последний патент датирован 1992 годом – в это время завод уже начал рушиться.
П.Ф. Корсев – соавтор по патенту на устройство для фиксирования резьбового соединения винта с корпусом шатуна пресса.
В.И. Михайленко – соавтор по патенту на устройство для подачи стоп полос в зону обработки.
Завод стал вторым домом на долгие годы. Здесь он вырос как инженер, здесь нашёл друзей и единомышленников.
Крутой поворот
Когда наступили девяностые, завод – как и тысячи предприятий по стране – начал рушиться. Заказов не стало, цехи пустели, оборудование сдавали на металлолом. Инженеры, конструкторы, технологи – люди, которые строили машины, – оказались ненужными.
Евгению Васильевичу пришлось с завода уйти. Чтобы прокормить семью, он стал работать автослесарем. Руки, привыкшие держать циркуль и кульман, держали гаечные ключи. Но он не сдался и не согнулся. Просто сменил инструмент – и продолжил работать.
Через несколько лет, когда жизнь начала выравниваться, Пугачев вернулся к конструкторскому делу – но уже в новой сфере. Он начал проектировать экструдеры для производства упаковки.
Экструдер – это промышленная машина, в которой полимерное сырьё (гранулы пластика) проходит через нагретый цилиндр, плавится под воздействием температуры и механического перемешивания, а затем выдавливается через формующую головку – фильеру, которая задаёт изделию нужную форму и размер. На выходе получается непрерывная плёнка, рукав или профиль, из которых затем формируется готовая упаковка: пакеты, мешки, ламинирующая плёнка, тара. Температуры внутри достигают 280–300 °C, давление – до 500 бар. От точности расчётов конструктора зависит, будет ли плёнка ровной, прочной и пригодной для печати.
Если кузнечнопрессовые автоматы работали с металлом – холодной штамповкой, ударными нагрузками, – то экструдеры работают с полимерами, где всё решают термодинамика, реология расплава и точность геометрии шнека. Смена специализации потребовала от Евгения Васильевича новых знаний, новых расчётов, нового мышления. И он справился.
Серафима Алексеевна
В начале восьмидесятых Евгений Васильевич встретил Серафиму Алексеевну. Она стала любовью всей его жизни – и остаётся ею по сей день. Недавно они отметили сорок два года совместной жизни. За этой цифрой – не только праздники, но и обычные дни, из которых и складывается настоящая жизнь: вместе через девяностые, вместе через вынужденную смену профессии, вместе через все испытания.
Сейчас у Евгения Васильевича – трое внуков и семеро правнуков. Большая семья, которая собирается вместе, когда позволяют расстояния. А он – продолжает работать. Конструирует. Чертит. Считает.
Когда спрашивают, почему не уходит на покой, он, кажется, искренне не понимает вопроса. Работа – это не то, от чего отдыхают. Это то, ради чего просыпаются...
Алексей Бутенко
Фотографии предоставлены автором материала