От древнекитайских утопий «социальной гармонии» к современной «китайской мечте» Си Цзиньпина

Как известно с древних времён, утопические идеи социальных преобразований как видение лучшего, более справедливого общества существуют в любом обществе среди угнетенных классов, недовольных своим положением, но особенно много сторонников они привлекают в периоды экономических трудностей и кризисов. Истоки утопических идей у ​​всех народов восходят к легенде о некоем «золотом веке», идеализировавшем общинный строй и царившее в нём социальное равенство.

Утопический социалистический идеал возник как реакция на лишения значительных масс угнетённого населения, из стремления создать общество, в котором всем были бы гарантированы блага.

В Древнем Китае также существовали представления об идеальном обществе, иногда трактуемые как утопические. Эти идеи были связаны с различными интеллектуальными течениями: конфуцианством, даосизмом и буддизмом. Характерной чертой утопических построений является отрицание представлений о незыблемости существующих порядков и вечной правильности устоявшихся отношений между людьми в обществе. Утопические идеи и концепции выражались в различных формах: в лаконичных нравоучений или полемических суждениях, притчах, теоретических трактатах, социально-политических проектах и ​​мечтах.

В этом контексте интересны философские учения Конфуция (551–479 гг. до н. э.). Они сформировали целую эпоху и продолжают оказывать влияние на культуру и философию многих стран. Конфуций родился в 551 (или 552) г. до н. э. в царстве Лу (ныне центральная и юго-западная части провинции Шаньдун). Его родителями были 63-летний военный Шулян Хэ и семнадцатилетняя наложница Янь Чжэнцзай. Отец будущего философа умер, когда Конфуцию было всего полтора года. Мать Конфуция внушала мальчику, что важно быть достойным продолжателем рода. Хотя семья жила в бедности, мальчик усердно трудился, приобретая знания, необходимые китайскому аристократу. Его усердные занятия принесли плоды: Конфуций был назначен сначала смотрителем амбара, а затем чиновником по скотоводству. Возрасте 27 лет ему удалось поступить на службу в главный храм царства Лу.

В возрасте тридцати он уже открыл собственную школу, набирая учеников независимо от их происхождения. К этому времени, по-видимому, сформировались основы этико-философского мировоззрения Конфуция. К ним, прежде всего, относятся понятия «жэнь» («гуманность», «человеколюбие») и 礼 — «ли» («правила», «этикет»). Этикет ли понимался как высшее проявление жэнь. Из трёх основных религиозно-философских учений Китая — даосизма, чань-буддизма и конфуцианства — конфуцианство в полной мере отразило характерное для архаической стадии развития культуры представление о тождестве понятий космической и социальной справедливости.

Следуя логике этого мировоззрения, Конфуций выстроил строгую иерархическую систему, пронизывающую космос и общество как единое сакральное целое. Поэтому один из основополагающих постулатов конфуцианского учения – безусловная преданность чиновника правителю и его безусловное почитание – был не актом примитивного конформизма, как мог бы воспринять его непосвященный, а священным актом, призванным поддерживать равновесие и гармонию во вселенной. Не должно быть хаоса и беспорядка, как писал Конфуций: «Отец пусть будет отцом, сын – сыном, государь – государем, а чиновник – чиновником».  [[1]]     Однако каждый следует своему долгу, не претендуя на место другого.

Конфуций настаивает, что мудрость заключается в следовании древним путям, а не в создании нового; только через возвращение к вечной истине можно улучшить настоящее. Поэтому смысл любой конструктивной реформы сводится к восстановлению высших образцов священной Древности, к строгому следованию «путям предков, к возвращению к вечным истокам». [2]

Его размышления о справедливости, добродетели и гуманности актуальны и сегодня. В них мы находим ответы на вечные философские вопросы: как строить отношения с людьми, какие ценности ставить во главу угла и как развивать себя. Жизнь Конфуция – пример служения истине и стремления к гармонии. Он показал, что путь к мудрости лежит через постоянное обучение и внутреннее самосовершенствование. Конфуций формулировал свои цитаты так, чтобы каждый, независимо от времени и обстоятельств, мог найти в них смысл. Отличительной чертой учения Конфуция является минимальное влияние высших сил на судьбу человека. Это особенно ярко выражено у Конфуция. В центре внимания не религиозное поклонение, а осознанный поиск человеком наиболее нравственного пути в жизни.

Особый интерес для нас представляет социальная философия Конфуция, основанная на поведении муравьёв. Она представляет собой поучительную, спекулятивную социальную парадигму, позволяющую исследовать сходства и различия между культурно-философскими системами человека и гармоничными социальными системами других существ, таких как муравьи.

Одним из ключевых аспектов учения Конфуция является идея самосовершенствования. Он считал, что люди могут и должны работать над собой, чтобы стать благородными. Это предполагает наличие у человека свободы воли и способности к переменам.

Конфуций часто говорил о важности нравственного выбора. Признавая, что обстоятельства могут влиять на поведение человека, он также утверждал, что каждый человек способен принимать нравственные решения. Признавая роль судьбы и обстоятельств в жизни человека, Конфуций также верил в силу человеческой воли и способность человека к нравственному выбору и самосовершенствованию.

Для Конфуция идеальное общество – это общество, в котором каждый человек осознаёт свою роль и ответственность и учитывает интересы других. Таким образом, простой муравейник может служить примером того, как построить гармоничное и устойчивое общество. Конечно, люди – не муравьи. Это очевидно. У нас есть очевидное сходство с муравьями: мы и они представляем собой определённый уровень сознания. Да, у них есть своя, крошечная, на наш взгляд. У нас есть своя, которую они по отдельности не способны постичь. Доказать отсутствие свободы воли у муравьёв, как и у любого другого живого существа, в отличие от человека, – задача непростая, поскольку понятие «свобода воли» философски сложно и подвержено различным толкованиям. Однако можно привести ряд аргументов, указывающих на то, что муравьи действуют преимущественно инстинктивно, без свободной воли.

В этой связи интересна книга «Китайские социальные утопии», в которой утопия определяется как социальная гармония, «мечта об идеальном обществе, где нет насилия и войн, и все люди в равной степени пользуются земными благами, не обижая и не угнетая друг друга».[i]

Таким образом, утопизм как философская школа осознаётся имманентным общественному сознанию с момента его зарождения и, следовательно, столь же древним, как и сама цивилизация. Следовательно, и конфуцианство, и даосизм утопичны в своих фундаментальных положениях. В этой связи, на наш взгляд, интересно, что в китайской социальной философии муравьи символизируют справедливость, праведность, добродетель и даже патриотизм.

Рассуждая в беседе с учениками о социальной гармонии и справедливости, Конфуций утверждал бесполезность войны и внешней экспансии: «Я слышал, что владельцы государства или семьи считают это бедствием не потому, что оно распределено неравномерно не потому, что у них мало богатств, а потому, что они беспокойны. Если богатства распределены равномерно, не будет бедных; если в стране воцарится согласие, население не будет казаться малочисленным. Если народ будет жить в мире, государству не будет угрожать никакая опасность». [3]

Особый интерес представляет «гармония в муравейном социуме» древнекитайских мыслителей, авторы которых стремились увидеть воплощение социальной утопии, недостижимой в человеческом мире. Китайское слово, обозначающее муравья, – 蚂蚁 (маи), где вторая часть слова (и) означает «праведный». Это отсылает к конфуцианской добродетели. Многие социальные аспекты поведения муравьёв закодированы в их генах. Эволюция, по-видимому, «настроила» их на выполнение определённых функций, необходимых для выживания и размножения. Считается, что муравьи и другие насекомые имеют относительно простую нервную систему по сравнению с более сложными организмами, такими как млекопитающие.

Это может указывать на отсутствие у них сложного процесса принятия решений, основанного на обдумывании или выборе. Муравьи реагируют на определённые стимулы весьма предсказуемым образом. Например, они следуют по феромонным следам других муравьёв и агрессивно реагируют на вторжение на их территорию. Эта предсказуемость может указывать на отсутствие свободы воли в их действиях. Таким образом, многие коллективистские аспекты поведения муравьёв заложены в их генах. Эволюция, по-видимому, «настроила» их на выполнение определённых функций, необходимых для выживания и размножения. Это генетическое программирование может ограничивать их способность принимать самостоятельные решения.

В этой связи следует признать, что конфуцианство и социальный дарвинизм представляют собой две совершенно разные философские и социокультурные концепции, имеющие существенные различия и разные подходы к организации общества и человеческим отношениям. Философия конфуцианство фокусируется на развитии моральных добродетелей и создании социальной гармонии. Конфуцианское учение подчёркивает важность доброты, верности, уважения к старшим и соблюдения социальных ролей и обязанностей. Понятия «датун» («великое единство») и «тайпин» («всеобщее равновесие» или «всеобщее спокойствие») связаны с историей социально-политической мысли в китайско-конфуцианском ареале. Идея возвращения к порядку «золотого века» – идеализированного прошлого – служила прообразом идеального мира.

Идеальное общество иерархично и строго упорядочено, где каждый обязан неукоснительно выполнять свою социальную роль, определяемую социальным положением или степенью родства. Таким образом, конфуцианство утверждает, что каждый человек должен занимать определённую роль в социальной иерархии и выполнять свои обязанности перед другими членами общества. Это способствует созданию порядка и стабильности. В этом контексте социальный дарвинизм, вдохновленный теорией Дарвина о борьбе за выживание, подчёркивает конкурентный характер общества, где сильные процветают, а слабые маргинализируются.

Социальный дарвинизм утверждает, что общество должно подчиняться естественному отбору, где лучшим особям предоставляется больше возможностей и ресурсов для достижения успеха, а менее приспособленные могут быть исключены. Таким образом, «право силы» [4] является одним из проявлений идей социального дарвинизма, которые предполагают, что естественный отбор и борьба за существование применимы не только к природе, но и к человеческому обществу.

Важно тут помнить, что конфуцианство и социальный дарвинизм представляют собой противоположные подходы к обществу и морали. Конфуцианство пропагандирует социальную гармонию и моральное совершенство, в то время как социальный дарвинизм фокусируется на конкуренции и выживании наиболее приспособленных. Эти два мировоззрения и общество существенно различаются и вызывают споры в современных социальных и философских кругах.

Конфуцианство оказывало глубокое влияние на китайскую культуру и общество на протяжении тысячелетий. Это влияние можно наблюдать и в современном Китае, несмотря на то, что многие аспекты конфуцианства подвергались критике и осуждению в начале коммунистической эпохи. Позднее, в период «Культурной революции» (1966–1976), конфуцианство подверглось дальнейшему давлению. Конфуцианские идеи считались реакционными, буржуазными и неспособными критически проанализировать бурные процессы и события, разворачивавшиеся в Китае на заре «Культурной революции».

Особый интерес представляет возрождение конфуцианских идеалов в последние десятилетия, использование их в качестве средства формирования национальной идентичности и содействия социальной стабильности. Одним из проявлений этого является активное продвижение конфуцианских институтов за рубежом, которые служат центрами изучения китайского языка и культуры. Однако можно утверждать, что концепции социальной ответственности, взаимного уважения и добродетели, пропагандируемые конфуцианством, связаны со стремлением государства контролировать и направлять поведение своих граждан в интересах общественного блага.

Система оценки поведения, или система социального кредита, как её часто называют, представляет собой комплексный механизм оценки действий и репутации граждан на основе их поведения, финансовых показателей, социальной активности и других критериев. Те, кто соответствует определённым стандартам, могут получать льготы, в то время как те, кто нарушает нормы, могут столкнуться с различными ограничениями.

В целом, можно сказать, что, хотя конфуцианство и система оценки поведения имеют разные корни и цели, обе концепции отражают стремление государства к созданию и поддержанию социального порядка и гармонии в обществе.

Это говорит о том, что конфуцианство и коммунистическая идеология, несмотря на фундаментальные различия, имеют определённые сходства, которые можно обсудить. Оба подхода делают акцент на коллективной гармонии и социальной стабильности, ставя интересы общества выше индивидуальных. Конфуцианство делает акцент на иерархии и социальных ролях, где каждый человек должен знать и выполнять свои обязанности для достижения социальной гармонии. Аналогичным образом, коммунистическая идеология может подчёркивать важность социальной дисциплины и соблюдения назначенных ролей для достижения социалистических целей.

Ещё одно сходство — консерватизм и ценность традиций в конфуцианстве, и, по крайней мере, в коммунистическом Китае. «Социализм с китайской спецификой» подчёркивает важность идеологических учений, которые должны передаваться и сохраняться для будущих поколений. Оба подхода также могут склоняться к авторитарным формам правления, где власть сосредоточена в руках небольшой группы или отдельного человека. Однако важно помнить, что эти сходства не должны затмевать глубокие идеологические различия между конфуцианством и коммунизмом.

Экстраполируя, представим сначала, что в мире муравьёв существует фигура, аналогичная социальным воззрениям Конфуция. Хотя это абстрактно, эта аналогия может служить идеальной аналогией. Философия Конфуция, связанная с муравьями, учит о гармонии в обществе и важности совместной работы каждого члена колонии ради общего блага.     Как известно, в муравейнике каждый муравей играет свою роль — будь то рабочий, солдат или королева-мать. Муравьиный Конфуций учил бы важности исполнения своего долга и тому, как каждая роль важна для успеха колонии.

В мире муравьёв, где опытные работники могут передавать знания молодому поколению, уважение к старшим было бы ключевым аспектом философии. Подобно тому, как Конфуций говорил о гармонии с природой, муравьиный Конфуций мог бы учить важности экологически сбалансированного взаимодействия с окружающим миром — с растениями, животными и другими муравейниками.

Однако, даже несмотря на эти сходства, важно помнить, что человеческая культура и философия уникальны в своём многообразии и сложности. Мы можем находить интересные аналогии и вдохновение в природе, но наш человеческий опыт и убеждения нельзя полностью сравнивать с животными, такими как муравьи. Несмотря на это, утопические размышления, такие как «муравей Конфуция», могут предложить нам новые перспективы и понимание нас самих и окружающего нас мира. Гипотетические сравнение размеров муравейника с человеческими постройками может выявить интересные аналогии, особенно если учесть масштаб тела муравья по сравнению с муравейником и масштаб тела человека по сравнению со зданиями.

Если вы когда-либо смотрели на муравейник, вы, вероятно, заметили его гипотетическое сходство с человеческим обществом. И они напоминают людей, если рассматривать их в целом, а не как отдельных людей. Многоквартирные дома — идеальный человеческий муравейник. Квартиры — это похожее явление. Лишение людей личного пространства — признак высшего уровня цивилизации, её логическое завершение. Даже не принимая во внимание советский период, современный человек практически полностью лишён личного пространства – вспомните работу, передвижение по городу и так далее. Практически всё пространство – «общественное», и даже наши дома нам не принадлежат, поскольку построены на государственной земле.

Это чем-то напоминает образ Большого Брата в романе Оруэлла «1984», который следует за каждым шагом граждан и внушает им каждого гражданина, находящегося под наблюдением в замках, в основном с помощью телеэкранов. И неслучайно крупные мегаполисы, состоящие из множества многоэтажных домов, называют «муравейниками».

Некоторые муравейники могут проникать на глубину до трёх метров и даже глубже. По сравнению с размером муравья это ещё более крупный «подземный небоскрёб». Внутри муравейника находится множество комнат и туннелей, предназначенных для различных функций, таких как хранение пищи, размножение и отдых. По сложности он может быть аналогичен гигантскому торговому или жилому комплексу в мегаполисе с множеством комнат, коридоров и специализированных зон. Как ни парадоксально, звучит и человечество следует этому примеру и многие города, такие как Хельсинки и Монреаль, строят подземные города. Или возьмём подземные города в Китае, проект Earth Haven, защиту климата, энергосбережение, новые технологии и жизнь IT-специалистов и пенсионеров.

Муравьи работают сообща, выполняя различные функции — от сбора пищи до защиты своего гнезда — и всё это без явного лидера или приказов сверху. Все муравьи, кажется, понимают свою роль и выполняют свою работу, стремясь к общему благу. Именно этот порядок и социальная гармония напоминают идеальные социальные принципы, заложенные в учении Конфуция. Подобно муравьям, стремящимся к благополучию своего сообщества, конфуцианство учит людей жить в гармонии с другими, основанной на взаимном уважении и понимании своего места в обществе.

Для Конфуция идеальное общество — это общество, в котором каждый человек понимает свою роль и обязанности, а также учитывает интересы других. Таким образом, простой муравейник может служить примером того, как построить гармоничное и устойчивое общество, основанное на принципах взаимного уважения и сотрудничества. Однако проблема в том, что люди — не муравьи. Несмотря на гипотетическое поверхностное сходство социальной гармонии муравейника с идеалами конфуцианства, считается, что существуют ключевые различия в поведении и мотивации муравьёв и людей.

Некоторые исследователи разработали теорию, согласно которой муравьи руководствуются инстинктами и генетическим программированием. Похоже, у них нет выбора в отношении своей роли в муравейнике или того, как реагировать на определённые стимулы. Можно предположить, что они не задаются вопросом о смысле жизни, морали или своём месте в мире. Их действия предопределены, и они действуют ради выживания колонии, демонстрируя принцип «один за всех, все за одного».

Пример «муравьиной демократии» особенно интересен в этом отношении, поскольку в муравейнике нет центрального органа управления. Вместо этого решения принимаются локально, на основе взаимодействия отдельных муравьёв с окружающей средой. Обращая на это внимание, мы хотим продемонстрировать, что ни один человек никогда не был преобразован в муравья, внедрён в сообщество муравьёв, чтобы понять, что такое муравьи на самом деле.

В то же время, ради объективности, следует отметить, что человеческие общества гораздо сложнее. У людей есть свобода выбора, личные стремления, мечты и амбиции. Люди могут подвергать сомнению справедливость, мораль и этику. Они могут преследовать эгоизм и амбиции – личный успех – даже если это противоречит интересам общества в целом. В этом смысле капитализма и индивидуализма существует противоположное полюс — коллективизму.

Капитализм порочен и культивирует низменные конкурентные страсти: зависть, жадность, эгоизм, алчность, взаимное недоверие, – и делает людей чужими друг другу. Многие аспекты капитализма подвергаются критике со стороны самых современных западных учёных. Именно безудержное развитие капитализма привело западную цивилизацию к атомизации, фрагментации, коммерциализации всех ценностей и, в конечном итоге, к отождествлению человечества с вещью. Этот вопрос рассматривается в статье «Почему интеллектуалы ненавидят капитализм», опубликованной в Washington Examiner. Её автор, Райнер Цительман, доктор истории и социологии, и данная статья основана на его книге «Сила капитализма». [5]

Здесь уместна аналогия со становлением общественной жизни в муравейнике. В то время как муравьи действуют на благо всей колонии, люди могут действовать в своих собственных интересах, иногда даже в ущерб другим. И хотя конфуцианские принципы учат людей жить в гармонии и уважать друг друга, достижение такой гармонии в человеческом обществе требует усилий, самосознания и постоянного стремления к лучшему.

Таким образом, хотя муравейник может служить примером организации и гармонии, он не является точной моделью человеческого общества. Чтобы создать гармоничное человеческое сообщество, мы должны признать сложность и многогранность человеческой природы и стремиться к социальной гармонии через взаимопонимание и взаимное уважение.

Муравьи — насекомые, которые живут бок о бок с людьми миллионы лет. Эти крошечные существа кажутся простыми, но на самом деле обладают замечательными качествами. Муравьев называют «рабочими» из-за их сложного социального поведения и трудолюбия. Муравьи, как и многие другие общественные насекомые, обычно действуют в интересах колонии.

Несмотря на эти примеры, важно понимать, что большинство поведенческих черт муравьев направлены на выживание и процветание их колонии. Индивидуализм и эгоизм, как правило, являются исключениями из правил и могут выполнять определённые адаптивные функции в сложном мире муравьёв.

В этой связи стоит отметить «философию муравьев» — конфуцианскую концепцию, согласно которой муравей является символом человеческой жизни и что все люди должны стремиться стать такими же трудолюбивыми и организованными, как муравьи. Эта социальная парадигма возникла в результате наблюдения за поведением муравьёв в природе. Муравьи известны своей способностью организовывать свою жизнь и работу в колонии, где каждый член выполняет определённую роль и трудится на благо всей колонии.

«Философия муравьёв» предполагает, что каждый человек должен стремиться организовать свою жизнь и работу так же, как муравьи. Люди должны работать вместе для достижения общей цели, а не конкурировать друг с другом. Каждый член общества должен выполнять свою роль и трудиться ради общего блага. Кроме того, философия муравьёв поощряет самодисциплину и самоконтроль. Муравьи обладают самоконтролем и дисциплиной, что позволяет им работать без перерывов и отдыхать только при необходимости. Люди также должны научиться контролировать свои эмоции и действия, чтобы достичь своих целей и жить счастливой жизнью. В целом, философия муравья призывает людей стать более организованными и трудолюбивыми, подобно муравьям, и стремиться к достижению общей цели.

В данном контексте это вовсе не случайно, а, скорее, закономерно, поскольку социальные идеи конфуцианства во многом сформировали менталитет китайской нации, заложив основу её национального характера. Конфуцианские философские идеи нашли благодатную почву в коммунистическом Китае, где руководство Китайской Народной Республики синтезировало марксистское учение и традиционные элементы конфуцианской социальной философии.

Концепция «социализма с китайской спецификой» – это марксизм, адаптированный к китайской философии и историческому контексту Китая. Например, идеи Сунь Ятсена и Мао Цзэдуна, которые интерпретировали марксистскую философию с точки зрения китайской действительности, опираясь на древние традиции и учения китайских философов. Более того, коммунистическая идеология маоизма также была построена на теории раннего идеализированного социализма Фридриха Энгельса, изложенной в его труде «Основы коммунизма» [6] (1847), где он пишет, что все фабрики и заводы (средства производства) должны принадлежать государству, управляться добросовестными чиновниками, патриотично любящими своё государство и честно и добросовестно трудящимися в интересах этого народного государства, трудящихся масс.

И трудящиеся массы должны честно и добросовестно трудиться на благо своего государства, которое честно и добросовестно создаёт, и доставляет это благо своим гражданам. Результат: идеальные граждане, управляемые идеальными чиновниками. В 1875 году, после Парижской Коммуны, теория Энгельса и Маркса была преобразована в модифицированную версию социализма — власть народа. Суть её в том, что средства производства должны принадлежать не капиталисту или государству, а рабочим. Только тогда рабочие-собственники начнут получать прибыль.

Заработная плата исчезает как постыдное выражение человеческой ценности. Рабочие перестают быть носителями товара, называемого рабочей силой. Они становятся партнерами в распределении прибыли. Поскольку средства производства принадлежат рабочим, они устанавливают условия, диктуя свои правила чиновникам, нанятым рабочими-собственниками, которые и выплачивают им зарплату. Отсюда, наверное, в Китае возник политический девиз «Без Коммунистической партии нет Китая». [7]

Согласно этому девизу, в идеале те, кто производит все блага жизни – рабочие – диктуют свои правила нанятым ими чиновникам. А чиновники становятся слугами новых хозяев – трудящихся. И неслучайно руководство КПК выбрало единственно оптимальную в условиях своей страны национальную идеологию – модель модернизационного развития «социализм с китайской спецификой». Позволившую добиться огромных успехов в экономической и социальной сферах.

Здесь важно отметить немаловажный исторический факт, что Великая Октябрьская Социалистическая революция 1917 года помогла прогрессивным силам и коммунистам в Китае применить социалистическое мировоззрение к определению судьбы страны и переосмыслению собственных проблем. Идти по пути русских — к такому выводу пришел Мао Цзэдун.

В построении социализма китайские коммунисты продолжали опираться на советский опыт, продемонстрировавший огромную политическую и экономическую эффективность. Они уделяли значительное внимание идеям В.И. Ленина и И.В. Сталина о Новой экономической политике в СССР и их применению в КНР. Советский Союз обладал огромным и успешным опытом «построения социализма», а И.В. Сталин был общепризнанным лидером коммунизма во всем мире. Именно поэтому СССР стал образцом и опорой для Китая в построении нового общества. После смерти Сталина в 1953 году Китайская Народная Республика успешно избежала «ревизионистских ошибок», которые привели к распаду СССР. Она уверенно и успешно продолжает строить социализм.

Сегодня под руководством КПК Китай стал страной, способной непрерывно улучшать и модернизировать условия жизни 1,4 миллиарда человек, помогать сотням миллионов других людей вырваться из нищеты и защищать свой суверенитет от внешних угроз со стороны Запада во главе с Соединёнными Штатами. На недавнем XIX съезде КПК Генеральный секретарь ЦК КПК Си Цзиньпин отметил, что «модернизация по-китайски», которую он назвал «социалистической модернизацией под руководством Коммунистической партии Китая (КПК), имеет общие черты модернизации во всех странах, но также обладает китайской спецификой, основанной на национальных условиях», неудивительно. Неслучайно приверженцы традиционализма постоянно акцентируют внимание на «китайской мечте» — современном общественно-политическом курсе и лозунге Китайской Народной Республики.

Китайская мечта — это не утопия, а, скорее, важный ориентир и значимая концепция управления, выдвинутая после XVIII съезда Коммунистической партии Китая. Она была официально провозглашена 29 ноября 2012 года председателем КПК Си Цзиньпином, который определил её как «осуществление великого возрождения китайской нации» и выразил уверенность в её «непременном воплощении». [8]

Основную цель «Китайской мечты» можно сформулировать как «двухсотлетнюю цель». Это означает, что к 100-летию основания Коммунистической партии Китая в 2021 году и 100-летию образования Китайской Народной Республики в 2049 году великое возрождение китайской нации будет постепенно и в конечном итоге будет реализовано. Его конкретным проявлением являются процветание и могущество страны, возрождение нации и счастье китайского народа. Путь к её реализации лежит через следование по пути и теоретической системе социализма с китайской спецификой, опору на национальный дух и укрепление мощи страны. В этом контексте можно сказать, что под руководством КПК страна стала мировой сверхдержавой. Важно отметить, что идеология Коммунистической партии Китая основана на коллективизме. Это государственная идеология страны. Но истоки китайского коллективизма лежат ещё глубже — в древней утопической философии конфуцианства.

В заключение следует отметить, что основой непрерывного социального прогресса является вера в развитие социальной гармонии и справедливости. Справедливость и гармония в обществе связаны с концепцией социальной справедливости. Социальная справедливость подразумевает распределение ресурсов и возможностей таким образом, чтобы у каждого были равные шансы на развитие и благополучие.

Здесь нам важно отметить следующее: социальные утопии – важная часть человеческой культуры и истории. Они позволяют нам прогнозировать и мечтать, стремиться к идеальному и вдохновляться инновационным идеями социальных перемен. Философские социальные утопии и теперь актуальны они ориентированы на экологическую устойчивость, социальную справедливость и инновации. Инновации в обществе в целом способствуют социально-экономическому прогрессу. Они повышают качество жизни и расширяют доступ к образованию, здравоохранению и информационным технологиям. Однако их реализация должна учитывать сложности и риски современного общества. Суть вышесказанного сводится к тому, что социальные утопии остаются важными для понимания нашего мира и стремления к лучшему будущему.

Как мы видим, социализм — это не утопия, а Великая Октябрьская революция была не проектом-экспериментом, а воплощением человеческой мечты. Её поражение в СССР стало следствием предательства «отступников» вроде Горбачёва, Ельцина и К°. Китайский опыт показывает, что коммунизм вовсе не утопия, и мир увидел преимущества социализма перед капитализмом. И Китай успешно продвигается по пути социализма, о чём свидетельствуют различные достижения страны. Это в полной мере демонстрирует выдающееся руководство Коммунистической партии Китая и очевидные преимущества социализма с китайской спецификой.

 

ЛИТЕРАТУРА

[1] Переломов Л. С. Конфуций: «Лунь юй». М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1998. С.24.

[2] Переломов Л. С. Конфуций: «Лунь Юй». М.: Издательство «Восточная литература» РАН, 1998. С.37.

[3]  Китайские социальные утопии — Борох Л.Н., Делюсин Л.П. – 1987. С.18

[4]  Might is Right, or The Survival of the Fittest. Ragnar Redbeard 1896.

[5] Rainer Zitelmann’s. e-book. «The Power of Capitalism»

[6] Принципы коммунизма Фридрих Энгельс, Карл Маркс: Издательство АСТ, 2021. С.27.

[7]  Ли Вэнь. Понимание Китая: 100 лет КПК. М.: AR Press 2021. С.17.

[7] Ibid.

[8] Китайские социальные утопии. М.:1987. С.17.

 

Ш.М. БОБОЕВ, кандидат философских наук

Источник: «РУСО»