Великой Родниной спасли жизнь после жуткой болезни. Понадобился Институт переливания крови

Начало семидесятых.

После сенсационного золота чемпионата Европы-1969 Ирина Роднина/Алексей Уланов продолжили свою победную поступь, в итоге не проиграв до своего расставания в 1972-м ни одного турнира. При этом их доминирование не было беззаботным: на некоторых стартах ученики Станислава Жука проигрывали короткую (на чемпионате СССР-1970 шли вообще 8-ми), где-то им доставалась золото благодаря перевесу всего в один голос. И, как это всегда бывает, большие победы соседствовали с проблемами со здоровьем: у Уланова болела спина, у Родниной — ахиллы. А в 1970 году Ирина вообще могла закончить со спортом.

Осенью того года каждому советскому гражданину, кто выезжал за границу, делали прививку от холеры — в стране бушевала эпидемия. Роднина/Уланов вместе с другими известными фигуристами получили приглашение выступить в Бухаресте на открытии нового дворца спорта. Каток оказался очень холодным, Ирина простудилась. С простудой и недавно сделанной прививкой фигуристка и вышла выступать.

«Когда мы вернулись через четыре дня, я оказалась вся покрытой красными точечками. Во рту на деснах висели кровавые мешочки. У меня пропали тромбоциты. <…> С Жуком истерика. Он, подключив мою маму, потому что она работала в Институте педиатрии, через всех знакомых врачей, через наш армейский диспансер начал устраивать меня в Институт переливания крови. Я туда приезжала каждый божий день, от тренировок меня освободили. Процедура следующая: под ноготь иголку, потом туда же промокашечкой, и засекают время кровотечения. За две недели наблюдений тромбоциты в крови почти на нуле. Норма для взрослого человека триста-четыреста тысяч, у меня — двадцать-пятнадцать тысяч. У домашних начинается паника», — вспоминала Роднина в своей книге «Слеза чемпионки».

Было решено сделать Ирине костную пункцию. В день процедуры фигуристка в очередной раз сдала на анализ кровь. И перед самой процедурой стал известен его результат — у Родниной появилось пять новых тысяч тромбоцитов. Тогда лечащий врач Ирины отложила косную пункцию и попросила своего педагога посмотреть чемпионку.

«Известный профессор приходит в клинику два раза в неделю. Меня ему показали, он очень долго с Жуком о чем-то разговаривал. И решение профессора — на лед. А до него мне говорили: кончилось твое фигурное катание, мы тебя положим в клинику, и будешь долго лечиться. Станет, наверное, получше, но ни катания, ни учебу уже не потянешь. Я тогда истерику закатила, заявив, что я лучше помру на катке, но здесь лежать не буду. Если кто не был в Институте переливания крови, то объясняю: там по коридорам ходили тихие люди с потухшим взглядом, с синими губами и с белой кожей.

Этот пожилой профессор (я, к сожалению, не помню его имени) говорит: «Как же вы профессиональную спортсменку хотите на койку положить! Мы тогда ей и сердце загубим. Надо ей давать пока очень маленькие нагрузки». И каждую неделю проверять тромбоциты. Препаратов он мне никаких не выписал. Он сказал: никаких лекарств. Только гречка, укроп, курага и гранат. По сути дела, этот профессор мне спас жизнь. А я даже не знаю его имени. Единственное мое оправдание, что в тот момент мне было вообще ни до чего.

Все это время со мной рядом был Жук. Родители и Жук, который возил меня на все консультации, на все экзекуции, на все анализы крови. Заезжал за мной домой, привозил в клинику, у меня брали кровь, после чего мы ехали на тренировку», — пишет Роднина в своей книге «Слеза чемпионки».

Роднина/Уланов потихоньку вернулись к тренировкам, произвольную катали в щадящем режиме — впервые в сезоне фигуристы полностью прокатали произвольную лишь на национальном первенстве, которое в итоге выиграли. А затем они победили и на ЧЕ с ЧМ.

«Мы стали трехкратными чемпионами, но история с тромбоцитами продолжалась. У меня до сих пор, да и у моих детей тоже, кровь с пониженными тромбоцитами. И до сих пор с ужасом вспоминаю, как мне говорили: рак крови. Таков был, в общем-то, диагноз. Все последующие годы всегда перед стартом или до соревнований кровь у меня проверяли.

Почему очень часто с меня снимали в декабре нагрузки? Декабрь для фигуристов — тяжелый месяц. Я работала до уровня тромбоцитов в шестьдесят тысяч, если ниже — нагрузки снимали. На соревнованиях моя норма была девяносто тысяч при положенных, как я говорила, трехстах-четырехстах тысячах. Все это побудило и Стаса, и врача нашей команды искать для меня какую-то поддержку. Раз кровь перестала выполнять часть своих функций, надо было ее поддержать специальным препаратом. Его для меня нашли, но тогда начали говорить, что Роднина что-то там употребляет. Препарат считался совершенно безобидным и не входил в список запрещенных стимуляторов. Им лечат детей, которые рождаются с асфиксией, то есть с удушьем. Он вводится в кровь и убыстряет кислородный обмен. Мне его кололи перед большими нагрузками на тренировках», — рассказала фигуристка в своей книге «Слеза чемпионки».