Ко Дню образования Следственного комитета руководитель второго отдела по расследованию особо важных дел СУ СКР по Новосибирской области в интервью изданию РБК рассказал об особенностях расследования уголовных дел коррупционной направленности

фото СУ СК РФ по Новосибирский области

Следователь Илларионов: об эволюции взяток и портрете коррупционера

В 2025 году в Новосибирской области совершено 208 коррупционных преступлений

В Новосибирской области с начала 2025 года было совершено более 200 коррупционных преступлений, следует из данных второго отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по региону. О том, какие направления у следователей в приоритете, как эволюционируют формы взяток и удается ли добиваться возмещения ущерба РБК Новосибирск поговорил с начальником отдела, подполковником юстиции Денисом Илларионовым

— Денис Борисович, борьба с коррупцией — одна из ключевых задач ведомства. Какие приоритеты у вашего отдела?

— Основная задача — противодействие взяточничеству в наиболее тяжких его проявлениях: получение взяток в крупном и особо крупном размере. Преступления, совершенные лицами с особым правовым статусом, — адвокатами, депутатами, юристами, судьями, чиновниками, правоохранителями и так далее.

Особое внимание уделяется преступлениям, которые совершают в составе организованных групп. В таких случаях взяточничество может фигурировать как дополнительный эпизод. Сюда, например, относятся правонарушения в сфере лесопользования: должностные лица органов и ведомств, которые отвечают за сохранность лесов, вовлекаются в коррупционные преступления чаще как соучастники.

Приоритетом стали преступления в сферах выполнения государственного оборонного заказа и реализации нацпроектов.

— Как вы оцениваете ситуацию с коррупцией в Новосибирской области? На сколько серьезна проблема с выявлением латентных преступлений?

— По данным нашего отдела, за последние три года число коррупционных преступлений в регионе находится примерно на одном уровне. Рост есть, но резкого числа увеличения или снижения преступлений нет.

По итогам девяти месяцев прошлого года было возбуждено 208 таких уголовных дел, это на 13% больше по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.

Всего за 2024 год было возбуждено 247 дел, а в 2023 году — 197.

Однако лишь малая часть коррупционных преступлений выявляется через заявления и обращения граждан. Это происходит, когда мы имеем дело с коммерческим подкупом или вымогательством взятки у коммерсантов. Либо, когда должностным лицам пытаются передать взятку, и они сами обращаются к правоохранителям.

Большая часть преступлений, так или иначе, носит латентный характер. Сложность выявления таких правонарушений в том, что и взяткодатель, и взяткополучатель максимально заинтересованы в сокрытии этого события.

Когда возбуждается уголовное дело о коррупции, у нас есть четкое понимание, кто совершил преступление. Вопрос в другом — в официальной доказанности вины и наличия соучастников. Потому что как только преступление переходит в гласную плоскость, то последствия становятся очевидны для всего круга пособников. Кто-то из них может успеть подготовиться и скрыть часть следов преступления, выстроить и согласовать линию дачи показаний с другими соучастниками — так или иначе, они легально и нелегально усложняют работу следователям.

Например, обвиняемый может говорить, что он не взяткополучатель, а мошенник. И не похищал у государства шестизначную сумму денег, и все это ошибка. Нам приходится отрабатывать все версии.

— В каких сферах коррупционные преступления совершают чаще?

— В правоприменительной и правоохранительной. На них приходится около 40% от всех преступлений. Если говорить о том, кого привлекают, это необязательно только правоохранители, но и адвокаты, судебные приставы, сотрудники мэрий, администраций, которые связаны с решением юридических вопросов. Иногда затрагиваем и таможенные службы.

В обывательском понимании — это получение взятки участковым, сотрудником ДПС и так далее. Как правило, такие случаи занимают основную массу.

— Каков процент взяток в общей структуре коррупционных преступлений?

— Порядка 50%. Сюда входит и получение, и дача взятки, а также посредничество во взяточничестве. На втором месте — мошенничество и растрата. На третьем — превышение должностных полномочий, но это преступления, которые, как правило, следуют за получением взятки. На четвертом — коммерческий подкуп. За последние 10 лет эта структура почти не изменилась.

— А если говорить о коррупционерах с особым правовым статусом — какие здесь тенденции?

— Их число и структура также практически не меняются, как и количество совершенных ими преступлений. Это можно объяснить тем, что лица с особым правовым статусом далеко не всегда привлекаются именно за коррупционные преступления — только примерно 50%. Здесь привлекают депутатов муниципальных органов власти, глав муниципалитетов.

Вторая половина приходится на общеуголовные преступления. Чаще всего под дела подпадают члены избирательных комиссий.

По данным отдела, в 2025 году по коррупционным уголовным делам были привлечены пять человек с особым правовым статусом: три депутата, один адвокат, один член избиркома.

В предыдущем году — три. Из них один судья, один глава района и один следователь МВД.

— Кто эти люди, на кого возбуждают уголовные дела?

— Это — системные коррупционеры, которые осознанно совершают преступления. В определенной степени, это зависимость. Некоторые говорят: я думал, что пора остановиться, но не остановился. Как только человек получает дополнительный незаконный доход, его аппетиты кратно растут. Дальше все зависит от того, какие рамки коррупционер сам себе установит.

Например, в 2024-2025 году мы расследовали уголовное дело, когда была предложена взятка в размере 500 тысяч рублей. После передачи обвиняемый пересчитал сумму и оставил себе только 250 тысяч рублей. А остальное вернул, сказав, что для решения указанного вопроса и этой суммы достаточно.

Другое дело, когда мы говорим о высокопоставленном должностном лице, достигшем карьерных высот. Казалось, человек в жизни всего добился и должен быть более степенным, но нет. Выяснилось, что он вымогал взятку у коммерческой компании в виде строительных материалов на 300 тысяч рублей. Его задержали на передаче части транша — 35 тысяч рублей. Он поставил на кон свою судьбу, карьеру, привилегии и свободу за пару десятков тысяч рублей.

Обвиняемые руководствуются только личной корыстной заинтересованностью. Не было ни одного человека, который сказал бы, что получил взятку и отдал все деньги, например, в детский дом. Преступник стремится только к собственному обогащению, и пределы этих обогащений неизмеримы. Пока его не поймают, он будет продолжать совершать преступления.

Условно случайных коррупционеров, которые совершили проступок из-за тяжелой жизненной ситуации и больше не преступали закон, примерно 1-2%.

— А как меняется сумма взяток, и эволюционируют ли ее формы? Расскажите о необычных случаях из практики.

— Суммы взяток варьируются. Бывают как мелкие, до 10 тысяч рублей, так и те, которые исчисляются десятками миллионов и больше. Например, в нашей практике фигурировали взятки как в 200 миллионов рублей, так и в несколько десятков тысяч рублей.

В 2025 году самая крупная взятка составила 200 млн руб. Средняя сумма взятки — около 2 млн руб., следует из данных отдела.

Основная форма взятки — все-таки деньги. Но есть и исключения. В одном из уголовных дел частью взятки была иномарка за 4 миллиона рублей. В другом — набор для верховой езды за 500 тыс. рублей для супруги коррупционера, которая увлекалась конным спортом. Были и совсем нестандартные случаи — помимо денег, складная лестница за 11 тысяч рублей.

Во время обыска дома у одной из обвиняемых, которая была из числа сотрудников административного аппарата, мы обнаружили и изъяли большое количество люксовой техники Bork.

— Всегда ли удается добиваться возмещения ущерба? Помогает арест имущества в качестве обеспечительной меры?

— В моей практике количество людей, готовых добровольно возместить ущерб, стремится почти к нулю. Те, кто совершают хищения миллионами, десятками миллионов рублей не готовы расставаться с деньгами, порой это их принципиальная позиция.

Если мы говорим о хищениях в крупном и особо крупном размере, то наиболее тяжкая квалификация идет по части 4 статьи 159 УК РФ и части 4 статьи 160 УК РФ — предусматривается наказание от 0 до 10 лет. Но верхняя граница — это исключительные случаи, при наличии особо отягчающих обстоятельств.

Те, кого привлекают по этим статьям, внезапно вспоминают, что у них есть малолетние дети, больные родственники или о своих собственных заболеваниях, то есть пытаются минимизировать наказание, не возмещая ущерба. И суд обязан смягчающие обстоятельства учитывать.

Возмещение ущерба является нашим приоритетом. Мы расследовали дело, по которому проходила преступная группа, обвиняемая в мошенничестве. В рамках контракта по реализации нацпроекта они похитил 150 миллионов рублей. Арест на имущество наложен на сумму более 180 миллионов рублей.

По итогам девяти месяцев 2025 года ущерб от коррупционных преступлений составил 240 млн руб. За аналогичный период предыдущего года — 363 млн руб.

В 2024 году мы закончили уголовное дело в отношении должностного лица административного аппарат муниципального уровня. Он с подельником подделали кадастровые документы. Ущерб составил 60 миллионов рублей, арест наложили на более чем 100 миллионов рублей.

— Вы говорили, что обвиняемые часто пытаются минимизировать наказание. По вашему мнению, какие изменения в законодательстве нужны в этой части?

— Необходимо доработать вопрос усиления сроков уголовной ответственности за взяточничество. Сейчас у нас есть четкая градация взяток. До 10 тысяч — мелкая, от 25 до 150 тысяч — значительная, от 150 тысяч и до 1 миллиона — крупная, более 1 миллиона — особо крупная. Эти критерии остались на уровне 15-летней давности и не актуальны для сегодняшних реалий: растут и сами возможности граждан, и требования тех, кто получает взятки.

Как я уже говорил, были случаи, когда суммы взяток достигали несколько десятков миллионов рублей. Но, по сути, они приравниваются к суммам, не столь значительным, например, к тому же 1 миллиону, и уголовная ответственность по данному критерию не градируется.

Иногда при мошенничестве или растрате в особо крупном размере обвиняемые получают и условный срок. На мой взгляд, это не совсем соразмерно той общественной опасности, которую они представляют. В определенной степени утрачивается тяжесть ответственности.

Мы считаем, что правосудие должно быть максимально жестким и неотвратимым для тех, кто совершает преступления, и считает, что может избежать уголовной ответственности.

Юлия Сасевич