Экономический блок на совещании у президента Владимира Путина

Совещание по экономическим вопросам в кабинете главы государства 15 апреля выглядело публичной поркой. Президент Владимир Путин не скрывал раздражения: чиновники экономического блока и глава Центробанка Эльвира Набиуллина получили жёсткий сигнал: с реальностью пора считаться. Президент потребовал объяснений: почему траектория макропоказателей ниже не только экспертных ожиданий, но и собственных прогнозов правительства и ЦБ? Проще говоря: почему всё плохо? Вопрос повис в воздухе, потому что ответа, способного устроить главу государства, пока нет. Смертельный приговор для промышленности Ключевая ставка ЦБ, взлетавшая до 21% и опустившаяся лишь до 15% после мартовского снижения (которое сам регулятор называл неочевидным), убивает реальный сектор наповал. Когда кредиты для предприятий стоят 20% годовых, а рентабельность гражданских производств едва дотягивает до 10%, любое развитие в такой ситуации становится плановым финансовым самоубийством. Предприятия закрывают инвестиционные программы, сворачивают модернизацию и даже отказываются от текущих ремонтов основных фондов. Зачем вкладывать деньги, если каждый рубль, взятый в долг, превращается в гирю на ноге? Проще положить средства на депозит – под 13-14% годовых – и получать гарантированный доход, не напрягаясь. Именно это и происходит: корпоративные депозиты в банках взлетели до небес. Бизнес стал рантье. Промышленность – заложницей монетарного безумия. По итогам 2025 года инвестиции в основной капитал рухнули на 2,3% – первое падение с 2020 года, причём Минэкономразвития ошиблось почти на 4 процентных пункта, прогнозируя рост. В 2026 году, по официальным прогнозам, снижение продолжится – ещё на 0,5%, а то и больше. О чём это говорит? О том, что владельцы заводов, сельхозпредприятий и транспортных компаний перестали верить в завтрашний день. Станки стареют, здания ветшают, компетенции утекают как песок сквозь пальцы. Посмотрим на отраслевые показатели. Строительство в январе-феврале просело на 16%. Производство неметаллической минеральной продукции (цемент, кирпич, стекло) – на 13,9%. Деревообработка – на 13,5%. Металлургия в феврале рухнула на 15,1% по сравнению с январём. Это не "охлаждение деловой активности", а системный провал. Каждая отрасль, которая работает на гражданский рынок, задыхается. Исключение составляет только военно-промышленный комплекс, живущий по своим правилам и на бюджете, но он не может быть единственным двигателем. Если растение поливать водой – оно растёт. Если нет – подсыхает. А если поливать серной кислотой – сгорает. То же самое и в производственной сфере, где долгосрочные планы уже просто не составляются за бессмысленностью, говорит директор Череповецкого литейно-механического завода Владимир Боглаев. Завод работает в кооперации с металлургами, нефтехимией, нефтепереработкой, газовой отраслью. И вот первый год за 20 лет, когда ни одна металлургическая компания из тех, кого мы знаем, не заявила о своих ремонтных потребностях. Нет планов ремонта и инвестиций. А что такое ремонт? Это даже не основные фонды и не капитальные вложения. Это просто текущее содержание оборудования. Сегодня нет не только долгосрочных – нет даже и среднесрочных планов,– делится собеседник Царьграда. Боглаев отмечает, что если рассматривать такие отрасли промышленности, как сельхозмашиностроение и специальное машиностроение, то в прошлом году падение по этим отраслям составило более 30%. А за первые два месяца этого года – уже 52%. - Получается, мощности прошлого года были избыточны на 30% к позапрошлому, а мощности этого года – на 50% к прошлому. Если избыток достиг 70%, зачем тогда нужно оборудование? Инвестиции в станки и оборудование – это долгосрочные вложения. Если что-то нужно завтра, можно заплатить и принести. А если речь о стратегии – тогда есть смысл думать о развитии производства на годы вперёд. Но кто сегодня в стране думает о долгосрочных перспективах?– резюмировал эксперт. Вопрос ребром: доколе? Вернёмся к минувшему совещанию. Президент привёл конкретный факт: ВВП за январь-февраль снизился на 1,8% к аналогичному периоду прошлого года. Минэкономразвития прогнозировало рост на уровне 1,3% уже в начале года, а Банк России ожидал ускорения до 1,6% по итогам I квартала. Разрыв – почти 3 процентных пункта. Это катастрофическая точность стрельбы: целились в молоко, попали в стену. - Рассчитываю услышать подробные доклады, почему траектория макропоказателей ниже ожиданий – причём ниже не только экспертов, но и прогнозов самого правительства и Центробанка,– потребовал Путин. Упоминания о погодных и календарных факторах он отмёл сразу: это далеко не единственное, что определяет деловую активность. Слова главы государства – это красная линия. Он фактически признал: доверия к прогнозам экономических властей больше нет. И это при том, что на кону – бюджетное планирование, социальные обязательства и обороноспособность. Расхождение прогнозов с реальностью стало не исключением, а нормой для макростатистики последних лет. В среднем ЦБ и МЭР пересматривают свои прогнозы три-четыре раза в год, догоняя реальность. Но догонять – не значит управлять. Бизнес закладывает эти прогнозы в свои инвестпланы, а потом получает сорванные кредитные линии, пересчитанные ставки по долгосрочным контрактам и убытки. Это не просто цифры – это разрушенные предприятия и выброшенные на улицу люди. Мигранты не спасут. Потому что не нужны Набиуллина после оправдалась нехваткой рабочих рук. Мол, некому работать, надо привлекать мигрантов. И правительство послушно квотирует: на 2026 год запланировано привлечение почти 279 тысяч визовых иностранных работников – на 19% больше, чем в 2025-м. Минтруд рапортует, что 92% из них – квалифицированные кадры. Но это как минимум лукавство. Что такое "квалифицированные" в понимании чиновников от статистики? Это не инженеры-технологи, не операторы станков с числовым программным управлением, не фрезеровщики. Это люди без специальности, прошедшие краткосрочные курсы в лучшем случае. А часто – просто галочка в анкете. Инструкцию к метле прочитать не могут, потому что она написана на русском, который им почти не знаком. Реальный запрос промышленности – в специалистах высокой квалификации. Где их взять? В потоке мигрантов из Центральной Азии или Закавказья их практически нет. Приезжают в основном люди, готовые на низкоквалифицированный труд: разнорабочие, подсобники, уборщики. Они не могут заменить станочника или наладчика. Они не могут читать чертежи. Они не знают техники безопасности на сложном оборудовании. Застройщики, которые громче всех кричат о дефиците рук, лоббируют именно такую дешёвую рабочую силу, потому что она позволяет экономить на зарплатах и условиях труда. Но это не решение системной проблемы, а её усугубление. - Завезти мигрантов, которые выполнят ту же самую работу, только их будет двадцать. Вот в этом логика. При этом уважаемый олигарх прекрасно понимает, что мигрантов научить сложной работе нельзя в их массе. Зато их выгода в том, что они низкоквалифицированная рабочая сила и стоят дешевле одного экскаватора, если их, что называется, гнобить. Потом, со временем, они начинают гнобить, но это будет уже потом. И на другой улице. Поэтому у олигарха нет мысли даже завезти мигрантов и их обучить – нужно выдоить и доэксплуатировать до смерти тех, кто есть сейчас, кто от него ещё не убежал,– напомнил в эфире авторской программы "Итоги дна с Делягиным" на канале Царьград депутат Госдумы, экономист Михаил Делягин. Лечить структурный дисбаланс экономики дешёвой рабочей силой – всё равно что вворачивать лампочку впятером: один стоит на табуретке и держит лампочку, четверо приподняли табуретку и ходят с ней по кругу. Высокотехнологичные рабочие места не создаются, производительность труда не растёт, зато безработица формально низкая. Фанатизм под видом профессионализма Для наших монетарных властей экономика – это набор графиков, уравнений и абстрактных моделей, а не живые люди, заводы и поля. Они искренне верят, что повышение ставки всегда снижает инфляцию. Но в условиях, когда производители вынуждены закладывать стоимость кредитов в цены, а логистика и импорт дорожают из-за внешних факторов, монетарное ужесточение лишь разгоняет инфляцию дальше. Каждое повышение ставки – это удар по малому и среднему бизнесу, по фермеру, который не может взять кредит на посевную, по владельцу предприятия, который не может обновить оборудование. Им плевать на красивые графики. Им нужно, чтобы экономика работала, а не радовала начальство отчётностью. Когда в условиях стагнации и разрыва производственных цепочек монетарные власти продолжают душить промышленность процентной ставкой, это не лечение – это убийство. И те, кто это делают, должны нести ответственность. Но не несут, а продолжают своё разрушительное для страны дело. Что с того? Экономика уже много лет не растёт, а лишь имитирует этот процесс. По подушевым доходам страна находится в хвосте европейского списка, а население сокращается год от года. За целое десятилетие валовой внутренний продукт прибавил жалкие полтора процента – и это при том, что инфляция за тот же период съела 77 копеек из каждого рубля. Реального развития не было. Было проедание накопленного и иллюзия относительного благополучия, подкреплённая нефтяными ценами. И самое страшное: ни один экономический указ, подписанный с 2012 года, не выполнен. Машиностроение, всегда бывшее лицом индустриальной державы, потеряло почти четыре миллиона работников с конца 1990-х. Сегодня там осталось чуть более 400 тысяч человек. Сокращение почти вдесятеро. Лёгкая промышленность рухнула аналогичным образом: некогда мощные текстильные комбинаты превратились в склады или торговые центры. Зато число курьеров и охранников перевалило за полтора миллиона. Страна, которая запустила человека в космос, создала лучшие в мире станки и ядерный щит, сегодня держится на доставщиках еды и секьюрити в супермаркетах. Где инженеры и представители рабочих профессий? Их нет, и их даже толком и не готовит отечественная система образования, поскольку она просто "не заточена" под нужды промышленности. Их съела монетарная политика, дешёвый импорт и тотальное презрение к реальному производству. Поэтому необходимо не только менять чиновников, но и сам подход к экономике, в которой реальное производство должно стать локомотивом развития страны. Источник