Певец и его эпоха
Вера Белова. Муслим Магомаев. Хроники творчества и судьбы. СПб.: Легион, 2021. – 254 с.
В наше время выходит немало книг, телепередач, документальных и даже художественных фильмов о звёздах ХХ века. Но почти все они оказываются с привкусом фальшивой сенсационности, а попросту говоря – желтизны. Иногда складывается впечатление, что авторы этих проектов нетвёрдо знают, чем славен их герой, как он снискал всенародную славу... На этом фоне книга Веры Беловой выгодно отличается тем, что в ней атмосфера эпохи и феномен народного артиста СССР Муслима Магомаева преподнесены без искажений. С помощью документов и воспоминаний мы переносимся в 1960-е, в эпоху Магомаева, когда «лучший голос земли» объединял огромную страну – Москву, Киев, Ленинград, Вышний Волочёк, Ереван и, конечно, Баку. Сегодня это кажется фантастичным, но так было.
Для Беловой любимый певец – это не повод для «сплетен в виде версий», а огромное явление и в нашей культуре, и в общественной жизни. Кажется, что гром оваций, которым награждали его поклонники, звучит до сих пор. По крайней мере, в книге Беловой он слышен явственно и чётко.
Муслим Магомаев написал замечательную книгу воспоминаний, которая не раз переиздавалась. Но он почти не писал о том грандиозном успехе, который сопутствовал его выступлениям на эстраде и в опере. Такой уж был характер: он смущался своей громкой славы и меньше всего был склонен заниматься саморекламой.
Потому и необходима такая книга – подлинная история успеха, без искажений и фигур умолчания. Ведь магомаевская слава – это явление истории, которое могло сложиться только тогда, одновременно с покорением космоса и всеобщим интересом к литературе, музыке, высокому искусству. Это стремление вверх, к звёздам, нетрудно расслышать в голосе Магомаева. И его популярность делает честь тому поколению, той эпохе. Дело не в ностальгии, а в том, что нельзя утрачивать таких жизненных приоритетов, как мастерство и благородство. И вот какая странность: автор не скрывает, что восхищается своим героем, а книга получилась взвешенная, даже объективная. Всё-таки установка на историческую правду – великое дело.
Евгений Тростин