Маэстро открывает дверь в прошлое: Раймонд Паулс о своих музаках и звездах эстрады

В свои девяносто лет Раймонд Паулс решается озвучить то, что многие предпочли бы забыть. Он делится откровениями о звездах эстрады, которые стали популярными благодаря его волшебной музыке.

На этом возрастном этапе, когда уж точно нечего терять, композитор выбирает не молчать, а откровенно рассказывать о том, что происходило за кулисами. Его признания могут показаться жесткими, но у них есть серьезная основа: именно благодаря ему многие артисты поднялись до небес, однако быстро забыли о том, кто придал им эту тягу.

Документируя Полученные Уроки

Особую горечь для Паулса вызывает отношение к Лайме Вайкуле — одной из его самых ярких учениц. Она уже давно стала объектом восхищения, но сам композитор помнит ее совсем иначе: как молодую певицу из рижских кафе, где она пела не для искусства, а ради заработка. "Я помню, как она старалась на сцене, но очень немногие ее слушали", — вспоминает Паулс. Он сложил ее образ, подобрав репертуар и обучая сценическим манерам.

Однако слыша, что Вайкуле оценивает его вклад как второстепенный, он испытывает разочарование: "Эта неблагодарность исказила реальность". Паулс называет ее слова «физически неприятными», поскольку не может принять искажение исторической правды.

Поле Чести с Аллой Пугачевой

Что касается Аллы Пугачевой, история между ними была более сложной. Здесь два сильных характера встречались на одной сцене. Паулс респектует ее способности, особенно к созданию хитов, но отмечает ее подчас эгоцентричное поведение: "Она всегда осознавала, что была главной".

Раймонд вспоминает момент, когда во время концерта, он, играя за роялем, вдруг столкнулся с Пугачевой, которая просто игнорировала его просьбы. Это показывает, как трудно уживаться рядом с таким властным и мощным талантом.

Непредсказуемый Мерцание Софии Ротару

Самое тревожное воспоминание связано с Софией Ротару. Когда к нему на встречу пришла она, к ней присоединился человек с внушительным присутствием — Вячеслав Иваньков, известный как Япончик. "Это было ощущение давления, демонстрация силы", — говорит Паулс. Эти моменты показывают, как далеко может заходить мир музыки, соприкасаясь с другими, менее романтичными реалиями.

Теперь, вспоминая о своей карьере и тех, кого он вывел на свет, Паулс отмечает, что слава и успех нередко обостряют черты характера. Их дух и благодарность часто теряются, ударяясь о гордыню и эгоизм.