Жена священника: Муж оправдывал домашнее насилие цитатами из Библии

Для прихожан храма в городе Лебедяни Липецкой области семья Ирины Карповой (имя изменено) была образцовой: трое детей, муж священник и матушка в длинной юбке с платком на голове. На людях супруг Ирины, отец Евгений (имя изменено), читал молебны и проповеди, а дома снимал подрясник и превращался в тирана. По словам Ирины, она боялась уйти от мужа и годами терпела домашнее насилие, пока он оправдывал свою жестокость цитатами из Библии. Ирина рассказала об унижениях, побоях и тотальном контроле, которые переживала в браке.

- Вы были в браке 11 лет. Почему так долго терпели?

Ирина: Все это началось не сразу. Первый год мы жили в Воронеже, мой бывший муж доучивался в семинарии, а я получала второе высшее образование и параллельно работала. Тогда Женя не проявлял агрессии, потому что я одна обеспечивала семью, а он просто учился и зависел от меня.

- Когда все изменилось?

Спустя примерно год бывшего мужа рукоположили в диаконы, и ему нужно было решить, где жить: либо в Воронеже, где мы учились, либо на своей малой родине, в городе Лебедяни Липецкой области. Он выбрал второй вариант - на этом настояла его мать. Свекровь убедила его, что поможет выгодно устроиться, чтобы у него все гладко и хорошо проходило по служению, потому что сама работала в храме.


Город Лебедянь

В Лебедяни он дал мне понять, что будет жить иначе и не станет больше притворяться. Я узнала, каким он был в реальности. Он сбросил маску и перестал сдерживать себя: мог нагрубить или в компании друзей жестко пошутить надо мной.

[quote}Уже тогда, даже до первой беременности, он сидел на сайтах знакомств, но находил отговорки. Затем начал бить посуду и технику, разбил телефон. Стучал кулаком по стенам и дверям, рвал вещи.[/quote] - Почему тогда вы не развелись?

Он мог подарить какой-то подарочек после ссор, и у меня теплилась надежда, что он наконец-таки исправится. Классическая история женщины, которая продолжает верить в лучшее.

- Он вас бил?

Он с самого начала был жестоким человеком, но физическое насилие началось не сразу. Я только потом осознала, что на его настоящий характер указывало то, как он относится к инвалидам и больным людям, к животным. У нас рос котенок - он его сначала дразнил, после чего швырял с такой силой, что животное улетало в стену.

Когда я ушла в декрет во время второй беременности, началось физическое насилие - то есть примерно спустя пять лет брака. Он мог меня толкнуть или пнуть. Я со своим весом в 50 килограммов, естественно, падала, могла удариться.



- Как он объяснял свои действия?

Он говорил: «Да, я бываю несдержанным, это все в порыве гнева. Я слабый и немощный, а ты как истинная христианка должна меня простить, смириться, терпеть. Кто слабый, того терпи». Но терпеть приходилось только мне.

- То есть он оправдывался религией?

Он тонко во все свои объяснения вплетал религиозный контекст, цитаты из священных книг - например, Евангелия. Он понимал, что я верующий человек и серьезно воспринимаю святые книги, поэтому таким образом оказывал на меня давление.

«Пойми, я же священник. Обычного человека один бес искушает, а у меня их сотня. Поэтому я не сдержался. Гнев - это мой порок, надо с ним бороться», - слышала я.

- Как он относился к детям?

Был жесток и считал, что только он может достойно воспитать детей. Когда моя старшая дочка только приучалась к горшку, то, как все малыши, могла помочиться в штанишки. Один раз он ее избил мокрыми колготками. После этого дочка пряталась, чтобы втайне от всех помочиться в штаны. И он этими штанами снова ее бил.

Старшую дочку он заставлял делать земные поклоны иконам прямо на людях. Когда, например, она шумно играла в трапезной, он говорил ей, что она совершила плохой поступок и надо у боженьки попросить прощения. За что - ребенок не совсем понимал, так как просто играл. Но дочь все равно вставала на колени и кланялась иконе, потому что папа так сказал.



- Если на нем было воспитание, то что входило в ваши обязанности?

С утра я была обязана приготовить ему еду. Причем есть он должен был первым - неважно, что дети тоже голодны. «Дети пусть подождут», - говорил он и объяснял, что он глава семьи и он прежде всего.

Обязанности у меня были и по отношению к свекрови. Если она приехала, объятия были строго обязательными. И вне зависимости от самочувствия надо было провести с ней время.

Однажды она захотела, чтобы наш четырехлетний сын поехал с ней на работу в храме. Она торговала свечками, и ей было очень важно, чтобы ее подруги и прихожане видели, что она образцовая бабушка. Я выступила против, потому что понимала, что ребенок будет без присмотра. Тогда муж избил меня прямо у нее на глазах.

Он спросил, почему я перечу его матери, повалил на кровать, сел сверху и зажал мне руки. Начал на меня кричать - слюна летит, глаза бешеные.

- И она его не остановила?

Когда свекровь поняла, что он совсем вышел из себя, ей стало страшно. Она начала оттаскивать сына, но потом сказала мне, что я сама виновата и заслужила такое отношение.

- А свекровь была верующим человеком?

Она не была набожной - просто выгодно пристроилась в храме. Даже жила там. Ей было так удобно. Платить в храме ни за что не надо, еду бесплатно дают в трапезной, и при этом можно получать зарплату. Хотя она создавала образ набожной женщины, всегда ходила в юбке до пола и в платке.

А что дома творится - никто не знал, люди же этого не видели. Они видели только образцовую картинку.

- Она вас никогда не жалела?

Ей было абсолютно плевать на меня, в том числе на состояние моего здоровья.

Между первым и вторым ребенком у меня была замершая беременность. Мы узнали о ней на маленьком сроке - около трех-четырех недель. Когда подозрение на патологию только выявили, свекровь сказала: «Ой, да хватит тебе, все будет нормально, ничего не делай и никуда не езжай, а то убьешь ребенка».



Но опасения врачей подтвердились. Операцию назначили в канун Нового года, 30 декабря меня положили в больницу, а выписали только 1 января. Я позвонила мужу и попросила забрать меня домой. Он отказался, так как встречал Новый год с мамой и выпил. Мне и без того было морально тяжело, так еще и это его безразличие...

Свекровь в тот день присматривала за моей полуторагодовалой дочкой, но когда я появилась на пороге дома, она сразу убежала. Не спросила, как я себя чувствую, нужна ли мне помощь.

Убежал и мой бывший муж. После того, как мы потеряли ребенка, он сказал, что ему надо в храм на молебен. А после службы он пошел с другом в бар, хотя был пост и до Рождества оставалась неделя.

Я осталась одна с маленьким ребенком. Его нужно было покормить и уложить спать. Бывший муж вернулся в районе четырех часов утра и принес шоколадку от друга.

- Священникам разве позволено ходить по барам?

Муж себе не отказывал ни в развлечениях, ни в хобби, ни в поездках. На себя он ничего не жалел и даже купил отдельную машину для езды по бездорожью. В то же время про детей он говорил, что они слишком много едят, просил покупать им обычный творог вместо детских творожков в баночках, которые стоят дороже.

Если он хотел купить себе новую одежду, то делал это, не глядя на цену. У него одежды было больше, чем у меня. А дети ходили в вещах, которые нам отдавали родственники или знакомые.

Любая покупка новых вещей для меня преподносилась им как милость. У меня же не было своих денег, так как я была в декрете. Единственное, чем я могла распоряжаться, - это детские пособия. Их сумма составляла около 20 тысяч рублей - эти деньги я преимущественно тратила на продукты и на детей.



А в новых вещах, как он говорил, у меня особой нужды не было, так как я сидела дома с детьми. «Какая разница, в чем ты ходишь во двор?» - говорил он. Один раз я попросила его забрать крем из ПВЗ, который заказала на деньги из пособия. Он долго возмущался, зачем мне такой дорогой крем - за тысячу рублей!

Однажды мы поехали в торговый центр в Липецке, купили мне сапоги и две очень похожие куртки - мне и ему. В этот же день между нами произошел очередной конфликт. В порыве гнева он пошел на кухню за ножом и с криком начал резать мои новые сапоги. Потом вспомнил, что еще у меня есть новая куртка, и хотел ее тоже искромсать, но по ошибке испортил свою. Потом принес мороженое, чтобы помириться.

- При этом он вас контролировал?

Я круглые сутки находилась дома. Поехать мне было не к кому, хобби мне не дозволялось - это искушение. Спортом я тоже не могла заниматься - муж говорил, что это тоже зло: «Матушке негоже ходить где-то там».

Он меня полностью изолировал от общества, я была целиком под его контролем. Даже запрещал мне общаться с матерью, так как она не одобряла его и якобы разрушала наш брак. Мы три месяца не выходили на связь. Она пыталась меня вразумить, но делала это слишком эмоционально и опустила руки. А когда я начала все понимать, мы уже сильно отдалились друг от друга.

Если мне надо было выйти на улицу дальше двора, то только в определенной одежде. На детский утренник или другие подобные мероприятия можно было ходить только в юбке ниже колена и с платком на голове, потому что я же матушка. Свекровь тоже так считала.

- Она тоже вас контролировала?

Конечно. В мою первую беременность я носила специальную юбку для беременных, которая была чуть выше колена. Мы собирались на общую службу с епископом, где собираются все священники и их жены, и свекровь сказала: «Что-то юбочка коротковата у Ирины. Нужно надеть что-то другое». А другого у меня и не было. От юбок, которые раздают в храме прихожанкам, я отказалась, - дошло до скандала и обвинений в том, что я непокорная бунтарка.


Виды города Лебедянь

Свекровь по сути учила своего сына, как мной управлять. Он все к ней приходил обсуждать. Когда мы выбирали квартиру, он сначала со мной ходил на просмотры, а сразу после этого водил мать. У них была своя семья, а я - всего лишь атрибут, который был нужен для того, чтобы ему стать священником.

Он мог прийти со службы и накричать на нас или побить. Пришел с работы, подрясник повесил на вешалку - и все, обычный человек.

- Почему, несмотря на все это, вы продолжали рожать от него детей?

Последние девять лет брака я по сути выполняла функцию девочки по вызову. Спали мы раздельно, но он ставил меня перед фактом: «Я молодой мужчина, мне нужно». Показывал ролики, говорил: «Смотри, как я хочу, как мне нравится, бери и делай. И костюмчики покупай, мне приятно это видеть».

В последний год, когда я укладывала дочь, он мне писал сообщения: «Уложишь - я тебя жду». А потом, когда заканчивал, говорил уйти из комнаты и продолжал смотреть телевизор. Жена, как он считал, даже несмотря на свое нежелание должна смиряться с желаниями мужа и ему угождать. Мне все это вдалбливалось в голову.

Это он тоже объяснял религиозными отсылками, цитировал священные тексты, где говорилось, что жена не властна над своим телом, только муж*.

* «Жена не властна над своим телом, только муж».
Вероятнее всего, бывший муж Ирины имел в виду текст послания апостола Павла к коринфянам. Оно звучит так: «Муж оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена». В пояснении к тексту Библии сказано, что эта фраза толкуется следующим образом: «Чтобы брак достигал своей цели, для этого (...) нужно исполнять каждому супругу свой супружеский долг, (...) оба супруга обязаны жертвовать друг другу своей личной независимостью».

- Он извинялся когда-нибудь за свое поведение?

Каждый раз после ссор он ждал, что я первая извинюсь. Только после этого он позволял мне пользоваться теми благами, которые забирал. А если я снова высказывала недовольство, то опять всего лишалась. Например, он прятал ключи от машины. Автомобиль этот был семиместный, и им чаще всего пользовалась я, чтобы возить детей.

Сначала бывший муж клал ключи под диван, на котором спал, потом прятал в своих трусах - это заметила старшая дочка.

Муж так делал потому, что считал, что я не достойна пользоваться машиной. Хотя я ему троих детей родила, воспитала их и имею два образования. Он говорил, что я сижу на его шее и должна быть за все благодарна, потому что сама ничего не добилась. А вот он - авторитет, которого все уважают и которому все целуют руки. Поэтому все, что приобреталось в семье, он считал своим достижением и своей собственностью. У него было три машины, и ни одна из них не была оформлена на меня или на детей.

- Целых три машины - откуда так много у священника?

Пока мы были женаты, он сменил около десяти автомобилей. У храма, где он служил, были спонсоры. Один бизнесмен в качестве покаяния привозил бывшему мужу деньги и не требовал никаких отчетов, у нас дома я видела и доллары, и евро от него. Другой спонсор - директор молочного завода, который потом стал крестным нашего сына, переводил деньги на счет храма, и настоятель, мой бывший муж, ими распоряжался. Он решал, куда сколько потратить, кому сколько перевести, что в течение года отремонтировать.

И здесь уже все зависит от наглости батюшки. Если храму дали пять миллионов, один настоятель возьмет себе 200 тысяч, другой - половину.

- А почему он вообще решил стать священником?

Для него это была удобная работа, где не надо трудиться физически и ты всегда в авторитете. Даже сейчас, после того, как открылась правда о нем, многие говорят: «Он же священник, он не может себя так вести». Всегда есть люди, для которых священник - чуть ли не святой. И он понимал, что так будет и с ним. Ему это было выгодно.



- И он пользовался этим с вами?

Он мне говорил: «Не рыпайся и никуда не ходи, попробуй только кому-нибудь рассказать». Он угрожал, что быстро со мной разберется и ему ничего за это не будет: «Я священник, я найду решение, у меня есть связи и деньги, а тебя я уничтожу. И вообще справку нарисую, будешь недееспособна и никуда не денешься».

- То есть никто не знал, что происходит в вашей семье?

Знал священник, которого я считала своим духовником. Я все рассказала ему на исповеди и ждала, что он меня поддержит, может, даже побеседует с мужем. Но они лишь обсуждали меня и смеялись.

Друзья семьи - например, другой священник, который был крестным нашей младшей дочери, - говорили: «Это твой крест, какого мужа Бог послал, такого и терпи, сама виновата». Две подруги, одна из которых меня как раз познакомила с будущим мужем, меня не особо поддерживали и не жалели, потому что «у всех так» и «надо подстраиваться». Когда я подала на развод, они его поддержали и сказали, что я неправа и разрушаю семью.

Поэтому я понимала, что мне не к кому идти. От безысходности и от собственной беспомощности я молчала. Думала, что я одна и мне так придется доживать свой век. Единственное, что меня уже потом мотивировало бороться, - это дети.

- Что стало последней каплей? Когда вы решили, что пора бежать?

Когда он поднял руку на моего младшего ребенка. Мы собирались в сад, сын капризничал. Муж сначала кричал и требовал успокоить ребенка, затем, когда я была в другой комнате, подошел и начал его бить. Я вступилась за него, и тогда он поднял руку на меня.

Решила, что все, хватит. Одно дело я - взрослый человек. Я сама принимаю решение, терпеть мне или не терпеть. А когда детям он травмирует и тело, и психику, - это совсем другое. Хотелось спокойно жить и просто чувствовать себя в безопасности.

В тот же день я впервые обратилась в полицию. Ездила на консультацию к адвокату, чтобы понимать, что делать дальше.

- Как он это принял?

Писал мне, угрожал, что будет преследовать детей, ходить по садам и по школам. Запугивал приставами. Говорил, что общую квартиру, которую мы купили в ипотеку, будучи в браке, не позволит продать и сделает все, чтобы опека не дала разрешения на продажу детских долей.



- Зачем вообще такому человеку большая семья?

Дети ему были нужны для красивой картинки. В понимании верующих, чем больше детей - тем православнее семья. Тем более у батюшки. Кроме того, с детьми по региональной программе было проще погасить ипотеку. Маткапитал за второго сына мы тоже вложили в ипотеку. Исключительно с этой целью ему были нужны дети. Он это сам говорил и не скрывал.

При этом в квартире площадью сто квадратных метров, в которой есть доли моя и детей, сейчас живет он один, а я с тремя детьми снимаю квартиру уже почти четыре года.

Бывший муж отказывается продавать совместно нажитое имущество, хотя у него есть другая недвижимость, оформленная на мать. Эта квартира для него - возможность мной манипулировать, чтобы я продолжала от него зависеть.

- А алименты он платит?

Так как мой бывший муж - настоятель, он может сам себе справки о доходах выписывать и ставить на них печать. Вот он и прописал, что работает на полставки и зарабатывает семь с половиной тысяч рублей. В итоге алиментов назначили четыре тысячи рублей на троих детей. Я обратилась в суд и эту сумму все-таки повысили, но он потом перестал переводить деньги, пока после моей жалобы его непосредственный начальник со мной не связался и не взял выплату под свой контроль. С тех пор мы получаем алименты строго по графику.

- Что сейчас с вашим бывшим мужем?

Летом прошлого года на него поступила жалоба в патриархию. Ее написала семейная пара, с которой он не расплатился за работы по росписи стен храма. Деньги он им в итоге выплатил, но эти люди каким-то образом вывели моего бывшего мужа на чистую воду и предоставили в епархию доказательства, что он блудит и тратит деньги спонсоров не по назначению.

Из-за этого, говорят, его сняли с настоятельства. Он всех уверял, что это временно, однако в свой приход так и не вернулся. Теперь он священник в другом приходе.