Муж 10 лет прикидывался бедным, а штопала ему носки: все изменилось, когда я узнала о купленной «трешке» в центре
История о том, как кормилец семьи экономил на себе, жене и детях, скопив за это время приличную сумму на новую квартиру.
Я сижу на кухне нашей съемной квартиры. Обои отходят от стен, кран капает, за окном серый ноябрь. На столе лежит пачка документов, от которых у меня дрожат руки. Я не могу даже налить себе чаю — кипяток проливается на старую клеенку.
Десять лет я жила с чувством благодарности к мужу. Мне казалось, что Андрей — человек редкой честности. Он работает без выходных, экономит на себе, все тянет в семью. А теперь понимаю — рядом со мной был не герой, а талантливый актер, который годами разыгрывал спектакль под названием «мы бедные, но порядочные».
Наша жизнь всегда была про экономию. Он носил одну пару ботинок годами и чинил их сам, отказывался покупать новые носки, учил меня штопать и говорил, что лишние траты — преступление. Я смотрела на него и чувствовала вину за любые желания. Даже мысль о новых сапогах казалась мне чем-то постыдным.
Особенно больно было с машиной. Он ездил на старой ржавой девятке, которая ломалась каждую неделю. Все выходные пропадал в гараже, возвращался злой и уставший. Любые разговоры о кредите или замене машины он резко обрывал, объясняя, что семья не может себе этого позволить. Я верила и жалела его.
Мы жили в съемной однушке на окраине — тридцать метров на четверых. Когда родился второй ребенок, стало совсем тяжело. Старший делал уроки на кухне, младшая путалась под ногами. Андрей страдал от тесноты, но неизменно уверял, что нужно потерпеть – вот-вот кризис пройдет, будет повышение, накопим на ипотеку.
За десять лет мы так ничего и не накопили. Все деньги уходили на жизнь. Он приносил зарплату, мы раскладывали ее по статьям, себе он якобы не оставлял почти ничего. Я даже защищала его перед подругами, гордясь тем, что у меня честный и хозяйственный муж, пусть и без путешествий с подарками.
Все рухнуло из-за случайности. Пока Андрей был в командировке, я решила проверить машину — сосед сообщил, что с ней что-то не так. В бардачке, среди старых чеков и бумажек, я нашла плотный конверт с документами. Это оказался договор купли-продажи трехкомнатной квартиры в центре города, оформленной на свекровь. Покупателем по доверенности выступал мой муж. Сумма сделки — восемь миллионов рублей.
Дальше были выписки со счета Андрея, чеки на дорогие стройматериалы, свежие расходы на ремонт. Пока мы с детьми спали на продавленных диванах, он покупал итальянскую плитку и оплачивал работу бригад.
Окончательно меня добил его ежедневник. В нем аккуратно было записано: реальный ежемесячный доход, сумма, которую он отдавал мне, и остаток, уходящий в тайные накопления и на квартиру для матери. Десять лет он зарабатывал в несколько раз больше, чем показывал семье.
Я поехала по адресу. Красивая новостройка, охрана, консьерж. В квартире — дорогой ремонт и запах новой мебели. Свекровь попыталась соврать, но быстро сорвалась и открыто заявила, что сын все сделал правильно. По ее словам, жены — временные, а имущество должно быть в безопасности. Дети, по ее мнению, могли потерпеть и в тесноте.
Когда Андрей вернулся, он даже не отрицал. Он считал, что выполнил все обязательства: обеспечивал крышу над головой и еду. Все остальное, по его мнению, было моей прихотью. Он объяснил, что просто страховал себя, не желая делить деньги при возможном разводе. Считал это умным и дальновидным решением.
Он собрал вещи и ушел — спокойно, без раскаяния.
Теперь я одна с двумя детьми в съемной квартире и без накоплений. Юрист подтвердил, что доказать что-либо практически невозможно. Квартира оформлена на мать, все сделано юридически чисто. Алименты будут минимальными — он уже предупредил, что покажет мизерный доход.
Я сижу и думаю, как могла быть настолько слепой. Старая машина, вечная экономия, показная бедность — все это было прикрытием. Он терпел неудобства, потому что знал, что у него есть запасной выход.
А мне теперь говорят, что он просто думал о безопасности, а я сама виновата, что не заслужила доверия. Только я знаю цену этому «доверию». Я десять лет штопала его носки и экономила на себе, чтобы в это время он строил жизнь, в которой для нас с детьми места не было.