Cергей Лукьяненко: В какой-то момент люди просто начнут бояться выходить из дома

У писателя Сергея Лукьяненко вышел новый роман «Девятый» — вторая часть цикла «Небесное воинство», продолжение романа «Седьмой», новинка уже разлетается в книжных магазинах. Другая новость от нашего самого знаменитого фантаста — в апреле открываются его мастерские, где молодые и взрослые писатели со всей страны будут постигать премудрости жанра. «Вечерняя Москва» поговорила с писателем о научфане, фэнтези, переменах в мире литературы и премиальном процессе.

Сюжет теологической космической эпопеи Сергея Лукьяненко разворачивается в будущем, на одном из крупных стратегических объектов — спутнике Сатурна Титане, главные герои — клонированные погибшие пилоты-асы, чья неизбежная гибель, чаще всего не одна, становится рутиной глобальной битвы Ангельской иерархии с падшими.

— Сергей Васильевич, главным героем вашего нового романа, как и в «Седьмом», остается пилот Святослав Морозов, погибший молодой человек, клонированный с помощью высоких технологий. Он участвует в миссиях, связанных с таинственными и опасными существами — падшими ангелами, угрожающими человечеству, и подчиняется архангелам и серафимам, которые тоже вообще-то не очень добрые. Какие задачи вы ставили?

— Это попытка объединить философский, теологический роман и настоящую научную фантастику. Ведь то, что мы обычно подразумеваем под этим жанром, как правило, от него далеко. Если звездолет летит к другой звезде и прилетает через пару недель, пилоты спешиваются и идут по кратерам, а над головами у них висит огромный Юпитер, как в кино, то это не научная фантастика, а фэнтези, маскирующееся под научфан. Потому что возле Юпитера такая магнитосфера, что примерно через 5–10 минут человек в любом скафандре умрет в мучениях от тяжелейшего радиационного облучения. Пока работал, открывал для себя какие-то вещи, про которые я никогда не знал, хотя мне казалось, что я очень образованный человек в этом плане. Я же учился во времена Советского Союза, в школе увлекался астрономией. Вот кто сейчас знает, какова толщина колец Сатурна? А я знаю — от 1 до 10 метров. Поэтому я очень веселился, перебирая все фильмы, которые я на эту тему вспомнил — как кто-то долго пробирается к Сатурну. Тут либо пролетел, либо нет и даже «мамочки» крикнуть не успел. В общем, пока писал, мне пришлось не то чтобы в справочники залезать, но долго терзать нейросети, которые, кстати, постоянно галлюцинировали и меня обманывали. Но что делать, мне хотелось показать реальный космос, опасный, совершенно неприспособленный для жизни, в котором люди все-таки работают, воюют, живут.

— Научная фантастика — штука довольна сложная, а теологическая фантастика — явление редкое. Что вас подтолкнуло использовать этот прием?

— Я просто себе представил такую картину: на фоне Юпитера летят космические корабли, и вдруг там показывается огромный летящий ангел, многокилометровый шестикрылый серафим. Она мне так понравилась, дай, думаю, напишу. Но что из этого получится, куда придем, я не знал. Как в анекдоте, когда в цирк приходит мужик и говорит: «Слушайте, я придумал замечательный номер, я выхожу на сцену с аквариумом золотых рыбок, начинаю их выхватывать из воды, кидать в воздух, они взлетают и исчезают. Потом я подбрасываю аквариум, он тоже исчезает».... Директор цирка отвечает: «Замечательно, великолепный номер, а как вы это сделаете?». Мужик чешет голову: «Ну я пока еще не знаю, буду думать». Вот и я, когда представил себе красивую картинку, решил, ну а теперь пристегнитесь, попробуем взлететь, как в другом анекдоте....

— Какие времена переживает научная фантастика?

— За весь жанр отвечать не могу. Мне она нравится, я периодически в этом жанре работаю, но не уверен, что именно такой будет и следующая моя книга. Дело в том, что у нас научной фантастики мало, она менее популярна, чем фэнтези и «попаданцы». Я не хочу фэнтези ругать — это отдельная вселенная со своими выразительными средствами, отлично работающими над задачей отображения социальных проблем и личностных процессов. Фэнтези— литература, это вовсе не легкомысленно, она может рефлексировать над любыми явлениями точно так же, как большая проза. Все это может и научная фантастика, но, помимо этого, она расширяет наше технологическое понимание мира — как в нем что «работает», как он устроен. Это сейчас очень нужно, потому что, к сожалению, представление нынешней молодежи о ми ре — это какой-то страх и ужас. Особенно когда некоторые начинают комментировать в сети, есть ли жизнь на Марсе…. Просто навыдумывают и говорят, что попало. Казалось бы, сидишь в интернете, к твоим услугам все знания человечества, выйди на сайт, посмотри фотографии с того же Марса, прочитай научные отчеты. Но нет, он сидит в полном представлении, что вот дурят нас дурачков, никто никуда не летал, ничего не видел, ничего не знает. То есть научная фантастика — это способ достучаться даже до воинствующих дилетантов, хотя, конечно, шансов очень мало, но вдруг... А то однажды в какой-нибудь момент люди просто начнут бояться выходить из дома, чтобы с плоской земли не свалиться….

— Сейчас возрождена премия в области научфана. Как считаете, интерес к этому жанру будет расти с развитием технологий, ИT-сферы, нейросетей? Как известно, те же Стругацкие стали популярны во времена «физиков» и «лириков», с расцветом советской науки.

— Те, кто идет в ИT-сферу, ребята в основном умные, они, может, и будут читать, а нейросеть — это инструмент, который, наоборот, все упрощает. Как-то раз слышал такую красивую концепцию, что грядет эпоха кентавров, где кентавр — это помесь человека и нейросети, где сохраняется человеческая составляющая, а нейросеть дает свою. И это будет такое супер-прекрасное сотрудничество. Но я знаю природу человека и скажу, что мы склонны тут же отпустить поводья и позволить нейросети все делать и решать за нас. Уже сейчас ученики шлепают школьные задания с помощью нейросетей, студенты пошли по той же дорожке, а потом они выходят на работу с нулевыми знаниями, ветром в голове, но умением спросить у ИИ, как надо ответить на тот или иной вопрос. А нейросеть склонна к глупостям, галлюцинациям, она может в пределах таблицы умножения тебе дать неправильный ответ совершенно легко или придумать все что угодно. Спроси ее о содержании какой-нибудь книги, она может пересказать правильно, а может такую отсебятину выдать, что только держись. Так что нейросеть — это совершенно не панацея, она знаний не дает, если изначально их нет, а вот пользователей, я боюсь, оглупляет.

— Считаете, нейросеть бесполезна?

— Она полезна в той же мере, в какой любой инструмент полезен человеку, умеющему им владеть. Дай дураку дрель, он себе дырку просверлит и даже не поймет, как это получилось.

— Помню, пару лет назад вы говорили на презентации, что нейросеть пишет не лучше пылесоса. Но сейчас уже вышли довольно продвинутые варианты....

— Да, но она пишет на среднестатистическом уровне. Потому что нейросеть обучена на корпусе текстов, но она может по-другому расставить элементы: был розовый слон, а получился зеленый крокодил. Вроде бы какая-то новизна есть, но на самом деле ее-то и нет.

— Сейчас большие изменения происходят в писательском сообществе. Организовался Союз писателей России, в котором вы состоите. Насколько все это важно?

— Союз писателей выполняет функцию своего рода писательского профсоюза. Это очень важно, потому что писатель — профессия одинокая, трудная и не всегда оплачиваемая. Союз писателей России помогает начинающим авторам и пожилым, а также способствует встрече автора и читателя — для этого проводит мероприятия, мастерские, премии.

— Премии важны?

— Конечно. Человек сидит и год работает над книгой. Это достаточно скучный процесс. Сидишь в основном дома, не веселишься, ни с кем не общаешься. Это только в сериалах все это очень весело — преступника поймали, а писатель тут же написал детектив. И вот он уже на приеме у мэра, все ему рукоплещут, а женщины вешаются на шею. Но в жизни все не так. А премия — это один из способов оценить, поддержать, подбодрить писателя.

— Вы состоите в жюри премий «Слово» и «Главкниги». Как оцениваете новые сезоны?

— Я могу сказать так, что никто ни на кого не давил, все голосовали честно, как хотели. Доволен ли я на 100 процентов тем, кто что получил? Нет, конечно, потому что получить должен был все я (смеется). А если серьезно, то результаты премий всегда ругают, всегда находятся те, кто не получил и был обижен. Никогда невозможно сделать так, чтобы все всех хвалили, особенно если речь идет о писателях. Потому что каждый считает, что его книжка была самая лучшая. Даже если он написал для дошкольников, как зайчик морковку выкапывал.

— О детской литературе много говорят — то о необходимости ее реформирования, то просто о поддержке. Следите за ней?

— На мой взгляд, есть достойные вещи. В жюри премии «Слова», а я честно все читал, многое показалось мне очень хорошими, славными вещами. Эти произведения написаны в традициях советской детской литературы.

— Помню, вы открывали школу научной фантастики. Как она продвигается?

— Очень активно. Два раза в год собираем молодых авторов, 40 человек со всех концов страны. Работаем с ними около недели, разбираем их тексты, обучаем, помогаем с публикациями, объясняем, что это такое, как заключать контракты с издателями. Разговариваем на самые разные темы. Много внимания уделяем кино — учимся, как писать сценарий и так далее.

То есть мы ведем достаточно большую работу, одновременно давая и какие-то творческие советы, и юридические, и финансовые. Ближайшее мероприятие будет в апреле — планируется очередная литературная мастерская. Сейчас как раз завершается отбор текстов.

— У вас конкурсный отбор, участие бесплатное?

— Участие мало того что бесплатное. Мы оплачиваем проживание и питание. Многие приезжают с другого конца страны. Приезжают ребята, которые иначе, наверное, никогда бы не увидели друг друга, не встретились, не пообщались. А здесь они находят возможность с единомышленниками поработать, понять, что такое фантастика, и попытаться писать лучше. Конечно, это было бы невозможно, не поддержи нас Президентский фонд культурных инициатив.

— Большой конкурс?

— Ну по-разному. Обычно по 10 человек на место. У нас четыре группы. В этом году у нас будет группа научной фантастики, фэнтези, романтическая, детская и юношеская фантастика.

— Вас много экранизируют. Вам нравятся фильмы по вашим романам и чего нам ждать новенького?

— В августе выйдет фильм по моему оригинальному сценарию «Смешарики. Космическое путешествие». Мне нравится, что получилось. Нравится, как сыграли. Главное, чтобы сейчас не подвели наши мастера спецэффектов. Но вроде все нормально, все работают, стараются. Я думаю, что это будет хорошее кино.

— А что вас связывает со «Смешариками»?

— О, об этом можно говорить бесконечно. Это была любовь с первого взгляда. Дело в том, что, когда начал подрастать старший сын, мы всей семьей бесконечно смотрели мультфильмы, и все время на экране были смешарики. Я посмотрел один раз, два, а потом втянулся. Думаю, ух ты, как здорово. А ведь это и для детей, и для взрослых — такое многослойное повествование, с множеством художественных отсылок. А потом как-то сложилось, что мне предложили написать сценарий для короткой серии. А после — сценарий для полнометражного анимационного фильма, и я написал. История получилась добрая, фантастическая, «смешариковская». Конечно, это не единственное, над чем я работаю. Есть еще несколько проектов, которые уже запущены, но детали пока раскрывать не могу.

— Вы стали знамениты благодаря «Дозорам», были довольны этой экранизацией?

— Я считаю, что они были хороши настолько, насколько это было возможно вообще в то время и в той ситуации. Конечно, создатели фильма достаточно далеко ушли от текста книг, но так получилось. Никто этого изначально не планировал, просто в процессе работы наснимали много, потом стали сокращать, потом поняли, что если сейчас сюжет не менять, то получится беда. Кино вообще очень отличный от литературы жанр, ждать буквализма тут бессмысленно.

— Сегодня «Дозоры» — это уже история....

— Да, и для меня тоже. В первых «Дозорах» герой вышел из метро и купил в переходе стаканчик водки. Сегодня это звучит примерно так же фантастически, как если бы он встретил вампира.

ДОСЬЕ

Сергей Васильевич Лукьяненко — советский и российский писатель-фантаст, сценарист, блогер, колумнист. Называет жанр своих произведений «фантастикой жесткого действия» или «фантастикой Пути». Член Союза писателей России. Родился 11 апреля 1968 года в Каратау, Джамбульская область, Казахская ССР. Окончил Алма-Атинский государственный медицинский институт по специальности врач-психиатр. Первые книги Лукьяненко вышли на рубеже 1980–1990-х годов, известность принес роман «Ночной дозор» и его экраниации: «Ночной Дозор» (2004) и «Дневной Дозор» (2005) — цикл «Дозоры». Характерные для писателя темы — противостояние сил света и тьмы, технологии, виртуальная реальность, космические путешествия и столкновение с иными цивилизациями, встречи с пришельцами, роль человечества во Вселенной.

ТОП-10

Популярные книги автора

• Ночной дозор, роман, 1998;
• Фальшивые зеркала, роман, 1999;
• Спектр, роман, 2002;
• Дневной дозор, роман, 2003;
• Черновик, роман, 2005;
• Чистовик, роман, 2007;
• Новый дозор, роман, 2012;
• Застава, роман, 2013;
• Шестой дозор, роман, 2014;
• Форсайт, 2023.