10 минут от Кремля – и вы в деревне. История уникального московского поселка Сокол
«Несколько десятков метров от шумной столичной магистрали – и вы оказываетесь в неправдоподобно уютной тиши сельской местности. Зеленый штакетник, за ним островерхие, украшенные резьбой деревянные избы с забытыми уже крылечками. Из-за забора выбивается буйная зелень. Небо над вами тоже зеленое – кроны вековых деревьев перекрывают узкие деревенские улочки.
Неужели такая благoдать еще сохранилась в Москве, и не где-то на окраине, не в новом районе, а почти в центре, в 10-12 минутах на метро от Кремля? Сохранилась, существует. И занимает немаленькое место. 117 домов в «деревеньке» – не каждое сельское поселение в Подмосковье насчитает столько. Речь идет о поселке Сокол.
Так писала «Московская правда» об этом уникальном явлении московского быта 30 лет назад. А что же сейчас? К сожалению, атмосфера старого Сокола постепенно исчезает, о чем свидетельствуют отзывы туристов на различных ресурсах. На смену уютным деревянным домикам приходят особняки, отгороженные от внешнего мира непроницаемыми заборами.
Поселок Сокол – живой памятник генерального плана Алексея Щусева «Новая Москва» и последняя вспышка революционной романтики. Именитые архитекторы экспериментировали здесь с конструкциями и материалами, поэтому Сокол – уникальный заповедник сельского строительства 1920-1930-х годов. Несколько раз над ним нависала угроза сноса, а с 1950-х годов Сокол постепенно начал терять свой первозданный облик: поселок окружили многоэтажки, старые постройки разрушаются, и на их месте возникают новые, резко контрастирующие с исторической архитектурой.
Хаос первых послереволюционных лет, гражданская война, нехватка продовольствия и топлива, экспроприация собственности способствовали тому, что в 1920-х годах Москва стала поистине перенаселенным городом: сюда ринулось население со всех уголков страны. Перенаселенность превратилась в градостроительную проблему, которую пытались решать архитекторы – как молодые, так и заслуженные мастера.
Первым проектом генерального плана реконструкции Москвы, утвержденным Моссоветом и отчасти реализованным, был план «Новая Москва» академика архитектуры Алексея Щусева. В соответствии с ним исторический центр оставался без перемен. «Новая Москва» ограничивалась пределами Окружной железной дороги. Вдоль нее проектировалось «зеленое» кольцо, представлявшее сплошной «город-сад». Вообще, проблеме озеленения города в проекте Щусева уделялось большое внимание наравне с развитием транспорта, ограничением этажности застройки и созданием народных театров на окраинах.
Принцип «города-сада» звучит и в плане «Большая Москва», созданном под руководством профессора Сергея Шестакова (так и оставшемся на бумаге). В нем внешняя граница Москвы задумывалась вблизи городов и поселков нынешнего ближнего Подмосковья, там же планировали проложить «внешнюю» окружную дорогу, вдоль которой должен был разместиться сплошной «город-сад», перемежаемый массивами леса.
В 1922 году Моссовет утвердил положение о жилищно-строительных кооперативных товариществах, а позднее их типовой устав. При аренде земельных участков и домов им полагались максимальные льготы. В июне 1923 года в Москве насчитывалось уже семь таких товариществ.
Кто был автором генерального плана поселка Сокол, до сих пор непонятно, так как практически не сохранились документы тех лет. Леонид Кондратьев в книге «Посёлок Сокол (1923—1937): история жилищно-строительного кооперативного товарищества» называет Алексея Щусева, Виктора и Александра Весниных и Бориса Великовского (именно его подпись стоит на одном из сохранившихся вариантов генплана). В дальнейшем в проектировании поселка участвовали Николай Марковников, Иван Кондаков и другие архитекторы.
Товарищество «Сокол» было образовано в марте 1923 года. Происхождение названий имеет несколько версий, но документально подтвержденной является следующая: изначально поселок должен был разместиться в Сокольниках, но затем землю выделили в Серебряном Бору. Членам-пайщикам «Сокола» было предоставлено право 35 лет пользоваться индивидуальной жилой площадью без каких-либо ограничений.
Сокол часто называют поселком художников. Возможно, это оттого, что улицы здесь носят имена знаменитых русских художников и композиторов. На самом же деле эти названия появились в 1928 году, а изначально были такими: Вокзальная, Парковая и т. д. Первыми членами товарищества становились не только люди искусства, но и научные работники, техническая интеллигенция, железнодорожники. Застройщиками нового поселка могли быть только обеспеченные трудящиеся – паевые взносы были по карману далеко не всем. Но, несмотря на это, в начале 1924 года в «Соколе» состояло уже 250 человек.
Среди известных жителей поселка: художник Александр Герасимов, архитектор Николай Марковников, секретарь Льва Толстого Владимир Чертков, скульпторы Андрей Файдыш и Надежда Крандиевская, конструктор автоматического оружия Владимир Фёдоров, актеры Ролан Быков и Елена Санаева.
На первом же собрании членов товарищества стало ясно, что им близка идея западных городов-садов. Собрание постановило строить поселок «с большим запасом зеленых площадей, с минимально допустимой площадью застройки, с малыми одно- и двухквартирными домами, удобными путями сообщения, связывающими поселок с центром». В основе первоначального замысла лежали идеи удобства и комфорта, сохранение «дачного» характера местности.
В конце 1920-х годов планировка поселка подверглась критике: признавалось, что здесь много лишних скверов, велики разрывы между домами, многие проезды имеют одностороннюю застройку, а сами участки слишком большие. В вину жителям Сокола ставилось преобладание индивидуальной жилой застройки над общественными сооружениями (уже тогда складывался тренд на «коммунизацию» быта). От идеала коллективного рабочего жилища оказались далеки и особняки Сокола: считалось, что рабочий поселок должен быть унифицирован, дешев и единообразен.
На самом деле изначально Сокол и планировали застроить двумя-тремя типами домов, чтобы придать ему единый архитектурный облик. Но роль поселка как первенца московской жилищно-строительной кооперации внесла свои коррективы в начальную идею. Здесь отрабатывались разные типы домов и стройматериалы, что в итоге превратило Сокол в уникальный заповедник малоэтажного сельского строительства 1920-1930-х гг. Например, дом 10 на улице Верещагина демонстрировался на Всероссийской сельскохозяйственной выставке в 1923 году. По проекту Николая Колли в поселке был возведен единственный дом из розового армянского туфа, чтобы проверить возможности этого стройматериала перед облицовкой здания Центросоюза на Мясницкой улице (архитектор Ле Корбюзье).
Особой гордостью Сокола были его сады: различные виды кленов, лип, тополей, ясеней, встречались кедры, каштаны, дубы, самшит и можжевельник. Перед домами разбивались фруктовые палисадники. В 1927 году житель поселка, агроном-селекционер Николай Любимов создал первую в стране ячейку Общества любителей зеленых насаждений. Он бессменно возглавлял ее много лет, а в своем саду собрал интересные растения. Садоводы Сокола выращивали груши, яблоки, виноград, вишню, малину, смородину и даже лимоны. В 1930-х годах поселок неоднократно принимал участие в выставках, проходивших в павильоне «Цветоводство» на ВДНХ и в Ботаническом саду.
Поселок был широко разрекламирован. В 1929 году он даже появился в картине «Москва советская» режиссера Виталия Жемчужного (фильм не сохранился).
К 1928 году в Соколе имелись магазин, детский сад, библиотека, физкультурная и детская площадки, клуб, любительский театр, артель «Женский труд». Поселок был оснащен водопроводом, электричеством, канализацией, телефонной связью. В 1938 году Сокол связала с центром города одноименная станция метро.
Жизнь в Соколе не всегда была безмятежной. В 1935 году на поселок упали обломки пассажирского самолета АНТ-20 «Максим Горький», потерпевшего крушение во время демонстрационного полета на Центральном аэродроме. Повреждения получили несколько домов. Во время Великой Отечественной войны немцы уничтожили в поселке оранжерею, приняв ее стекла за цеха завода «Изолятор», выпускавшего военную продукцию. Восстановили оранжерею уже в мирное время.
Практически с основания поселка на его землю то и дело покушались. В начале 1930-х годов у Сокола изъяли часть территории между улицей Врубеля и Волоколамским шоссе. Там возвели несколько жилых домов. В 1936 году кооперативное строительство в стране было свернуто, и все дома поселка перешли в собственность Москвы.
Есть легенда, что в 1950-х годах, когда над поселком нависла угроза сноса, Сталин приказал не трогать его. Но позднее то и дело появлялись новые проекты застройки территорий, против которых выступали местные жители. Им взамен собственных домов обещали многоэтажки (к тому же расположенные в удаленных спальных районах). Возмущенные таким положением дел, жители поселка в 1979 году все же добились для него статуса памятника градостроительства советского периода.
В 1990-х новые экономические реалии заставили жителей поселка и неравнодушных к культурному наследию москвичей задуматься о его дальнейшей судьбе. В связи с этим общественный совет Сокола заказал мастерской №15 Моспроекта-2 проект реставрации и реконструкции поселка, призванный сохранить уникальный город-сад. Получилось ли из этого что-то, неизвестно, потому как вот уже на протяжении 30 с лишним лет из Сокола постоянно приходят вести о сносе того или иного здания, о постройке новоделов, не вписывающихся в сложившийся облик…
Невольно напрашивается сравнение Сокола с еще одним чудом уцелевшим в мегаполисе аналогичным поселком – Соломенной сторожкой в Тимирязевском районе. Возникший в начале 1920-х как жилищно-строительный кооператив преподавателей Тимирязевской академии, он дошел до наших дней, пусть в очень урезанном виде. Здесь, как и в Соколе, возможность жить в собственном доме посреди шумного города с избытком компенсируется коммунальными проблемами, архитектурными утратами и повышенным вниманием застройщиков. И Сокол, и Соломенная сторожка сегодня выступают своеобразными «капсулами времени», хранящими память о градостроительных экспериментах прошлого. Но их будущее остается под вопросом: сохранение исторического облика требует не только официального статуса, но и реальных мер защиты, продуманной реставрации и чуткого отношения к наследию.
Дарья Константинова.
Фото pastvu.com