Цифры, озвученные генпрокурором Александром Гуцаном на коллегии ведомства, заставляют задуматься о масштабах явления, которое годами считалось системной болезнью российской власти. Полтора триллиона рублей — именно в такую сумму оценивается имущество, обращенное в доход государства по искам прокуроров за истекший год. Две тысячи объектов недвижимости, десятки объектов иного имущества — всё это теперь работает на казну, а не на семьи чиновников, потерявших доверие.
За этими сухими цифрами просматривается новая философия борьбы с коррупцией. Если раньше основным инструментом возмездия считался уголовный срок, то теперь акцент смещается на имущественные иски. Логика проста: лишение свободы может закончиться условно-досрочным освобождением, а отобранная недвижимость остается государству навсегда. Гуцан прямо назвал этот механизм действенным ответом корыстолюбию, пообещав наращивать усилия в данном направлении. Посыл адресован конкретным людям — нечистым на руку мздоимцам, которые должны осознать бессмысленность незаконного обогащения.
Масштаб выявленных нарушений впечатляет даже для страны с устойчивой репутацией в этой сфере. Более 150 тысяч нарушений антикоррупционного законодательства за 2025 год, почти тысяча служащих, уволенных по требованию прокуратуры в связи с утратой доверия. Количество коррупционных преступлений растет пятый год подряд, превысив отметку в 43 тысячи случаев. При этом более трети из них совершены в крупном и особо крупном размере и в составе организованных групп — факт, который сложно трактовать иначе как свидетельство системности явления.
Генпрокурор не упустил возможности указать на перекосы в работе оперативных и следственных подразделений. В отдельных субъектах сотрудники до сих пор сосредоточены на выявлении мелких взяток, тогда как внимание должно быть приковано к крупным делам. Критика звучит своевременно: из более чем 11 тысяч осужденных за коррупционные преступления почти 1850 человек попались на мелких взятках размером до 10 тысяч рублей. Это создает странную картину: пока следствие гоняется за рядовыми взяточниками, крупные игроки продолжают работать в тени.
Данные Верховного суда дополняют общую статистику. За первые 11 месяцев 2025 года суды рассмотрели 10,5 тысячи уголовных дел о коррупционных преступлениях, вынеся приговоры в отношении 11,3 тысячи лиц. Две трети из них — дела о получении и даче взяток. Реальное лишение свободы получили лишь 21% подсудимых по коррупционным делам, включая 988 человек, осужденных за получение взяток. Более половины взяткодателей и 80% пойманных на мелких взятках отделались штрафами, в том числе кратными сумме взятки.
Смена председателя Верховного суда добавляет интриги в эту картину. Игорь Краснов, перешедший на этот пост с должности генпрокурора, заявил о бескомпромиссной реакции на коррупцию в судебной системе вне зависимости от уровня судей. Его назначение не сулит коррупционерам ничего хорошего, особенно учитывая размах борьбы, которая в 2025 году развернулась во всех органах власти. Человек, который годами руководил прокуратурой и знает все механизмы имущественных исков изнутри, теперь получает в руки судебный рычаг.
О системности государственной политики свидетельствует не только возросшее количество дел, но и статус подсудимых. На скамье обвиняемых все чаще оказываются высокопоставленные чиновники, генералы и даже судьи. Это уже не точечные зачистки, а последовательная работа по очистке государственных институтов. Вопрос лишь в том, насколько глубоко готова зайти эта кампания и не остановится ли она на определенном уровне, оставив нетронутыми самые влиятельные фигуры.
Полтора триллиона рублей, обращенные в доход государства, — это одновременно и успех, и признание проблемы. Успех — потому что механизм изъятия наконец заработал в полную силу. Признание — потому что такие суммы незаконного обогащения свидетельствуют о глубине проникновения коррупции в систему власти. Пока прокуратура продолжает наращивать усилия, а суды выносят приговоры, остается надежда, что эта работа приведет не только к пополнению казны, но и к реальному изменению правил игры для тех, кто приходит во власть с намерением обогатиться.