«Примитивизируют фигурное катание»: ISU облегчил задачу одиночникам — они смогут отказываться от проблемных прыжков

Международный союз конькобежцев объявил о сокращении количества прыжковых элементов в произвольных программах одиночников до шести, оставив прежней длительность самой постановки. По мнению одного из лучших тренеров мира Рафаэля Арутюняна, это может привести к тому, что фигуристы начнут не только отказываться от исполнения наиболее проблемных прыжков — лутца или риттбергера, но и не тренировать их вовсе, а это неминуемо отразится на самом катании.

Международный союз конькобежцев (ISU) опубликовал требования к элементам и содержанию программ фигуристов на сезон-2026/27. Если отвлечься от тонкостей, интересных лишь узким профессионалам, глобальное изменение одно: в произвольных программах одиночников количество прыжковых элементов сократилось с семи до шести. Иными словами, со следующего сезона спортсмены смогут исполнять четыре сольных прыжка и два каскада.

Облегчает ли это задачу фигуристам? На деле — не слишком. Например, Илья Малинин, владеющий всеми квадами, включая четверной аксель, вполне может демонстрировать их в программе, обойдясь без повторов, допустимых правилами. Набирать дополнительную сложность позволят и каскады.

По новым правилам ойлер, который фактически служит связующим звеном между двумя сложными прыжками, не будет иметь стоимости, а соответственно и учитываться при подсчёте прыжков. Иначе говоря, секвенции с ойлером, которые сейчас идут в зачёт как каскады из трёх прыжков, больше не будут считаться таковыми. Зато фигурист волен исполнить гораздо более сложные комбинации. Например, вместо распространённого сейчас варианта «квад — ойлер — сальхов» сделать квад с двумя тройными акселями.

Не приведёт ли это к тому, что произвольная программа начнёт восприниматься исключительно как набор прыжковых элементов? Такое могло бы произойти, если бы ISU реализовал все изначально задуманные изменения и сократил продолжительность произвольной программы до трёх с половиной минут. Но если подобный пункт и примут, то не раньше чем через год. Получается, поводов для беспокойства пока нет?

Один из лучших тренеров‑технарей мира Рафаэль Арутюнян считает иначе.

«Я вижу в новых правилах лазейку, которая позволяет фигуристу отказаться от исполнения наиболее проблемного прыжка. Например, лутца или риттбергера, с которыми действительно у многих возникают проблемы. Если раньше фигуристы были вынуждены осваивать все шесть существующих прыжков, сейчас они могут позволить себе вообще не тренировать тот элемент, который не идёт. Но смотрите, что получается: каждый из существующих прыжков требует определённого захода и, соответственно, определённого владения коньком — того, что в протоколе называется skating skills. Если спортсмен не умеет прыгать с внешнего ребра, значит, оценка за владение коньком не должна быть у него высокой по определению. Получается, изменения в правилах бьют по технической стороне фигурного катания, примитивизируют его», — отметил специалист.

В теоретических рассуждениях ISU о том, какими должны быть программы фигуристов, тоже кроется подводный камень. Произвольная программа длительностью четыре минуты показывает не только то, насколько хорошо спортсмен умеет прыгать и вращаться. Способность выдержать на льду такое время и выполнять прыжки во второй половине без потери в качестве требует очень высокой функциональной подготовки.

Величие олимпийского чемпиона Нэйтана Чена заключалось ведь не в том, что он стал первым фигуристом, исполнившим в произвольной программе сначала четыре, потом пять, а потом и шесть квадов. А в том, что задолго до появления Ильи Малинина он был способен выполнить в конце программы два каскада с четверными прыжками.

Если в следующем году примут предложение сократить нынешнюю программу на 30 секунд, это будет означать, что требования к функциональным качествам фигуриста перестанут быть актуальными, а спорт ещё больше сместится в сторону шоу. Тогда возникнет другой вопрос: зачем вообще нужны в фигурном катании две программы сопоставимой продолжительности? Только для того, чтобы напихать в одну из них больше прыжков? Почему бы тогда ISU не организовать отдельный прыжковый чемпионат — как это уже сделано в России?

Понятно, что к любым изменениям рано или поздно приспособятся все без исключения. Но пока остаётся ощущение, что за реформирование одного из самых технически сложных видов спорта взялись люди с множеством идей, но не всегда понимающие, к каким последствиям эти идеи могут привести.