"Потерять репутацию, друзей или душу": США предрекли страшное после Ирана

Война США против Ирана стала переломным моментом на закате американской империи, пишет NYT. Трамп втянул Америку в опасную и непредсказуемую войну, в ходе которой уже израсходовал в десятки раз больше ракет, чем страна закупает за год. У Вашингтона осталось три варианта, каждый из которых обернется для него позором.

Американо-израильская кампания против Ирана была не просто дурной затеей. Она превратилась в переломный момент на закате американской империи. Кто-то, разумеется, предпочтет для мирового порядка во главе с США слово "гегемония" — ведь их флаг, как правило, не реет над землями, которые они защищают или откровенно эксплуатируют. Но закономерности в любом случае те же самые: имперские системы, как их ни назови, существуют лишь только до тех пор, пока их средства соответствуют их целям. А президент Трамп своей войной в Иране опасно растянул возможности империи.

ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>

Военная авантюра на Ближнем Востоке — один из тех эпизодов, когда даже сторонний наблюдатель мог смело рассчитывать, что президентство Трампа пойдет наперекосяк. Во всех трех президентских кампаниях Трамп неизменно рассуждал о том, что корень наших бед в том, что наши лидеры живут не средствам. Дома сторонники воук-идеологии "пробудизма" (агрессивная политкорректность под видом социальной справедливости — прим. ИноСМИ) недооценили издержки и трудности, связанные с взаимодействием различных групп на микроуровне. За рубежом могущественные американские вооруженные силы расписались в том, что они бессильны насадить демократию, и недавний разгром в Ираке убедительно это доказал. Президент Джо Байден с презрением отверг угрозу перенапряжения. "Мы — Соединенные Штаты Америки, — говорил он, — и нет ничего, что бы нам было не под силу".

Трамп выпустил победу из рук. Теперь снова придется искать "чудо-средство"

Людям казалось, что Трамп будет другим. И несмотря на весь пафос его слогана "Вернем Америке былое величие", избиратели Трампа никак не рассчитывали, что он бросится решать новые проблемы. Величие будет скорее атмосферным — словесной бравадой, а не реальным авантюризмом. США, наоборот, укрепят свою мощь, если несколько сузят свою сферу влияния. Когда он провозгласил новую редакцию доктрины Монро, переключив внимание Америки на Западное полушарие, большинство решило, что последует долгожданная перегруппировка сил. В принятой в ноябре прошлого года Стратегии национальной безопасности он добавил: "Эпоха, когда Ближний Восток господствовал во внешней политике США как в долгосрочном планировании, так и в повседневной реализации, к счастью, давно миновали".

"Нанес гораздо больший ущерб". У Ирана появилась новая причина для гордости

План казался логичным и даже достойным восхищения. Что не менее важно, сама история учит, что он был вполне осуществим. После Второй мировой войны Великобритании пришлось отказаться от обширной системы колоний и протекторатов. Уступки давались нелегко и иной раз были сопряжены с насилием. Но, за исключением неудачной попытки вместе с Францией и Израилем и отобрать у Египта Суэцкий канал в 1956 году, Великобритания не пыталась удерживать территории, которые не могла себе больше позволить. В итоге ей удалось наладить относительно неплохие отношения с бывшими колониальными владениями. Размежевание и отказ от обязательств прошли успешно, хотя это было отнюдь не очевидно, потому что властям приходилось бороться с упадком. У Трампа был шанс осуществить нечто подобное.

Все последнее десятилетие в Вашингтоне исходили из того, что мир играет в геостратегическую игру "лишний — вон" и что, когда музыка смолкнет, стульев на всех не хватит. Китай вскоре превзойдет нас не только в военно-промышленном потенциале, но и в информационных технологиях. Образуется новая, менее благоприятная геостратегическая конфигурация. Сегодня последний шанс, чтобы изменить ее в пользу Америки.

Сперва Трамп попытался выдавить Китай из его опорных пунктов в Западном полушарии. Почти сразу по его возвращении в Белый дом США надавили на CK Hutchison, многонациональный конгломерат со штаб-квартирой в Гонконге и связями с Китаем, потребовав продать два порта в зоне Панамского канала. Прошлой зимой американские войска похитили Николаса Мадуро, лидера Венесуэлы, которая поставляет 80% своей нефти в Китай. Кроме того, Трамп предупредил, что Куба, куда идут китайские инвестиции, "станет следующей". Помимо этого, он утверждал, что будет гораздо лучше, если США обзаведутся надежным плацдармом близ Северного полюса (например, в Гренландии), когда придет время делить энергетические и минеральные ресурсы, открывшиеся благодаря глобальному потеплению. Оправдана эта политика в Западном полушарии или нет — другой вопрос, но она весьма последовательна.

Совсем иным стало нападение на Иран. Это была отнюдь не оборонительная консолидация — а опасный и непредсказуемый риск. Да, было бы лучше, если бы режим мулл рухнул. Но для США, энергонезависимой страны, замыкающейся в собственном полушарии, это отнюдь не жизненно важный интерес. Всего несколько месяцев назад война с Ираном не занимала никого из администрации.

Дело в том, что США не хватает военных средств, чтобы навязать Ирану свою волю в ходе затяжного конфликта. В 1991 году потребовался миллион солдат из более чем 40 стран, чтобы отразить вторгшиеся в Кувейт войска Саддама Хусейна. И это при том, что Ирак был страной гораздо менее развитой, чем Иран — и значительно уступал ему по размерам. В ожесточенной Ирано-Иракской войне в 1980-х число погибших с обеих сторон исчислялось сотнями тысяч. США пришлось бы направить значительную часть своих вооруженных сил (а они насчитывают всего 1,3 миллиона военнослужащих), чтобы получить хотя бы шанс подчинить себе Иран, — и в случае успеха этим силам пришлось бы оставаться там надолго.

Можно привести довод, что США больше нуждаются в огромных армиях: дескать, у них есть современные ракеты и другие средства противодействия. Но это оружие необходимо для защиты союзников и интересов на других театрах военных действий, и США уже стремительно истощают его запасы. Согласно репортажам, они уже израсходовали 1 100 крылатых ракет-невидимок большой дальности, предназначенных для потенциальных конфликтов в Азии (при этом в арсенале осталось всего 1 500 штук), и выпустили еще тысячу крылатых ракет Tomahawk ("Томагавк") — примерно в 10 раз больше, чем военные в среднем закупают каждый год. Американские лидеры годами пеняли европейским союзникам за слабость их вооруженных сил и несоответствие поставленным целям. Но если сравнить военную мощь Америки с нашими претензиями, а не с нашим ВВП, то она окажется столь же неадекватной.

Однако было бы неверно утверждать, что США угодили в ловушку в войне, которую сами же и затеяли. У них по-прежнему есть варианты. Но теперь им в любом придется заплатить очень высокую цену — какой бы в итоге они ни выбрали. Так, они могут поскорее прекратить свою неспровоцированную кампанию в Иране, поскольку уже продемонстрировали всему миру, что их вооруженные силы гораздо слабее, чем всем казалось. Или же они могут привлечь для продолжения иранской "прогулки", как изволил выразиться президент, ресурсы с других театров военных действий, представляющих жизненно важный национальный интерес, — в частности, из Европы и Восточной Азии. Наконец, они могут прибегнуть к крайним военным вариантам, на которые Трамп мрачно намекал у себя в социальных сетях, начиная с апреля, — хотя это и покроет страну вечным позором. Как бы то ни было, США рискуют потерять репутацию, друзей или душу.

Развязать эту войну Трампа убедил премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, руководствуясь все той же логикой игры "лишний — вон". Но когда музыка смолкнет, у США может не хватить огневой мощи, чтобы защитить Израиль от соседей, как исторически сложилось, — а, возможно, не окажется и желания. Как ни парадоксально, катастрофический исход войны показывает, что чутье не обмануло Нетаньяху: перспективы Израиля вовлечь США в очередную неуместную и давно отжившую свой век авантюру уменьшаются. Доверчивость Трампа стала последним шансом Нетаньяху.

Возникает соблазн полюбопытствовать, на каком же этапе имперского упадка сейчас находятся США? У них, безусловно, есть общие черты с Великобританией столетней давности: деиндустриализация, непомерные обязательства, чванство. Накануне Первой мировой войны Британия зависела от Германии в области промышленных и даже военных технологий и не желала пересматривать систему свободной торговли, на которой было построено немецкое господство. Накануне Второй мировой войны Британия фактически была банкротом. Это перекликается с сегодняшней зависимостью США от Китая.

Сомнения в американской гегемонии, толкнувший американцев в объятья Трампа, были вполне обоснованными. Если глобалистская система, построенная на свободной торговле, насаждении демократии и массовой миграции, действительно так хороша, как нам внушают, то почему, вопрошали избиратели Трампа, нам пришлось занять целых 35 триллионов долларов с тех пор, как мы на нее подписались? Хороший вопрос, что и говорить. Трамп стал идеальным кандидатом для американцев, заподозривших, что с их элитой что-то не так. Его посыл, по сути, сводился к тому, что глобализм под началом Америки настолько выгоден политикам, что, дорвавшись до власти, они будут всячески его отстаивать и защищать даже от собственных избирателей — что бы они ни обещали в ходе предвыборной кампании. Увы, дальнейшие события лишь доказали его правоту.

Кристофер Колдвелл — обозреватель The Times и главный редактор The Claremont Review of Books. Автор книг "Размышления о революции в Европе: иммиграция, ислам и Запад" и "Эпоха привилегий: Америка начиная с шестидесятых годов".