В Иране взломали спутниковое вещание государственных телеканалов
В эфире появился живущий в США наследник последнего иранского шаха Реза Пехлеви с призывом свергнуть режим аятолл.
Протесты вроде бы затихли после жёсткого разгона и массовых арестов, но точных и актуальных данных нет — страна живет в информационном вакууме из‑за полностью отключенного интернета. Никаких других способов подгореть протесты у их сторонников за пределами Ирана не осталось — только взломать телевидение.
Независимые мониторинги фиксируют почти тотальный шатдаун начиная с 8 января 2026. Восстанавливать доступ к глобальной сети в Иране пока не планируют.
Технически и институционально Иран шел к этому давно: после протестов 2009 года Тегеран последовательно наращивал национальную сеть и практики «whitelisting» (доступ «по белому списку» для избранных), а нынешнее затяжное отключение выглядит как новая реальность.
Крупнейшие СМИ и профильные наблюдатели пишут, что власти планируют превратить доступ к глобальной сети в государственную привилегию по специальному допуску для силовиков, госслужащих и тд (и то, это ограниченный, фильтрованный допуск в глобальную сеть), а большинству оставить лишь национальный интернет — внутренний контур сервисов — локальные мессенджеры, поиск и госуслуги под полным контролем государства, которые проще отключать, подменять и мониторить централизованно.
Иран переходит от массовой цензуры к модели «абсолютной цифровой изоляции». А нам остается внимательно следить за Ираном — возможно (что не хотелось бы), будут желающие скопировать и применить опыт Ирана в России.
Протесты вроде бы затихли после жёсткого разгона и массовых арестов, но точных и актуальных данных нет — страна живет в информационном вакууме из‑за полностью отключенного интернета. Никаких других способов подгореть протесты у их сторонников за пределами Ирана не осталось — только взломать телевидение.
Независимые мониторинги фиксируют почти тотальный шатдаун начиная с 8 января 2026. Восстанавливать доступ к глобальной сети в Иране пока не планируют.
Технически и институционально Иран шел к этому давно: после протестов 2009 года Тегеран последовательно наращивал национальную сеть и практики «whitelisting» (доступ «по белому списку» для избранных), а нынешнее затяжное отключение выглядит как новая реальность.
Крупнейшие СМИ и профильные наблюдатели пишут, что власти планируют превратить доступ к глобальной сети в государственную привилегию по специальному допуску для силовиков, госслужащих и тд (и то, это ограниченный, фильтрованный допуск в глобальную сеть), а большинству оставить лишь национальный интернет — внутренний контур сервисов — локальные мессенджеры, поиск и госуслуги под полным контролем государства, которые проще отключать, подменять и мониторить централизованно.
Иран переходит от массовой цензуры к модели «абсолютной цифровой изоляции». А нам остается внимательно следить за Ираном — возможно (что не хотелось бы), будут желающие скопировать и применить опыт Ирана в России.