Ормуз как удобная отговорка. Германия платит за разрыв с «Газпромом», а винит США и Иран

Берлин снова ищет крайнего. На этот раз в Ормузском проливе

У каждой неудачной политики всегда есть два этапа. Сначала громкие обещания, потом поиск виноватого. Германия уже давно живет во второй фазе. Экономика тормозит, промышленность нервно считает счета за энергию, простой немец платит за отопление как за элитный курорт. И вместо того чтобы признать очевидное, политический класс ФРГ сочиняет очередную легенду.

Теперь, по версии канцлера Фридриха Мерца, главная беда Германии не в решении разорвать многолетние энергетические связи с Россией и закрыть атомные станции. Оказывается, виноваты война США с Ираном и нестабильность в районе Ормузского пролива. Удобно. Там далеко, проверить сложно, а звучит грозно.

Однако не все на планете живут в параллельной реальности. В Москве вежливо, но жестко напомнили Берлину, откуда растут ноги у нынешнего кризиса.

Что сказал Мерц и чем ему ответили в Москве

На пресс‑конференции канцлер ФРГ в своем стиле изложил новую официальную версию. По его словам, основная причина проблем, с которыми сегодня сталкивается Германия, в войне США с Ираном и сопутствующей нестабильности. Чтоб уж никто не сомневался, откуда ветер дует.

Спецпредставитель президента России по инвестиционно‑экономическому сотрудничеству, глава РФПИ Кирилл Дмитриев, отреагировал предельно прямо. В сети Х он написал на английском, но смысл ясен и без перевода.

«Нет. Отказ от использования российского газа и атомной энергии является ключевой причиной энергетических проблем Германии, которые вскоре усилятся».

Одной фразой Дмитриев аккуратно сдул дымовую завесу над Ормузским проливом. Да, ближневосточный конфликт добавляет нервозности рынкам. Но фундаментальные ошибки Берлина были сделаны задолго до очередного витка противостояния США и Ирана.

Цены на газ растут, как ни назови причину

Пока политики спорят о том, кто именно виновен, рынок дает свой сухой вердикт. Лондонская биржа ICE фиксирует уверенный рост цен. Вечером 13 апреля котировки майских фьючерсов на хабе TTF в Нидерландах прибавили около пяти процентов и вышли в район 557 долларов за тысячу кубометров.

Внутри сессии картина еще интереснее. На открытии цены взлетали до почти 616 долларов, что на шестнадцать с лишним процентов выше расчетного уровня предыдущего дня. Минимум торговой сессии все равно оказался ощутимо выше прошлого показателя.

Статистика за март выглядит совсем неприлично. Средняя цена на газ в Европе подскочила по сравнению с февралем почти на шестьдесят процентов. Впервые с февраля 2023 года средний уровень снова перевалил отметку в шестьсот долларов. И это после того, как европейцы год убеждали себя, что кризис 2022 года остался в прошлом.

Максимум текущей волны пришелся на 19 марта, когда котировки доходили до 853 долларов за тысячу кубов. До рекордов 2022 года еще далеко, но направление движения легко угадывается.

Иран, удары и Ормуз. Рынок нервничает, но это не корневая причина

Да, толчок последнему ралли цен дали удары США и Израиля по Ирану и ответные действия Тегерана. Да, заявления о возможной блокаде Ормузского пролива усиливают нервозность. Нельзя отрицать, что любой конфликт в Персидском заливе немедленно отражается на фьючерсах.

Но давайте не путать спусковой крючок с механизмом. Ближневосточная эскалация добавляет к цене премию за риск. Однако масштаб ее влияния определяется тем, в каком состоянии находится рынок в целом. И здесь к Мерцу появляются неудобные вопросы.

Если вы сознательно отказались от стабильных долгосрочных контрактов с крупным поставщиком, разрушили привычную логистику, закрыли атомные станции, а взамен понадеялись на спотовый рынок СПГ и капризную погоду, не стоит удивляться, что любая вспышка в Ормузе бьет по вам как молотком.

Проблема Германии не в том, что где‑то далеко стреляют. Проблема в том, что Берлин добровольно связал себе руки и теперь не может защищаться ни дешевым трубопроводным газом, ни собственной атомной генерацией.

Цена политического выбора. Как ФРГ сама села на энергетическую мину

Отказ от российского газа был подан немецкому обществу как моральная победа. Мол, теперь мы не зависим, не финансируем, не поддерживаем. Красиво звучит на митингах и в ток‑шоу. Гораздо хуже выглядят счета за энергию для промышленных предприятий и обычных семей.

Параллельное решение о закрытии атомных станций завершило эту картину. Германия лишила себя двух опор одновременно. С одной стороны, отказалась от крупнейшего и относительно дешевого поставщика газа. С другой, уничтожила низкоуглеродную генерацию, которая могла бы компенсировать часть потерь.

Переход на СПГ по спотовым ценам, завоз топлива из далеких стран, ставка на ветряки и солнечные панели в климате, мягко говоря, не средиземноморском, превратил энергосистему ФРГ в нервного пациента. Любая нестабильность на глобальном рынке моментально оборачивается скачком котировок и ударом по карману.

Дмитриев прав, когда говорит, что проблемы Германии в ближайшие годы только усилятся. Потому что политическое решение отказаться от российского газа и атома осталось, а вот внешняя обстановка становится только жестче.

Истерика вместо честного анализа. Политики рисуют врагов, а не диаграммы

Легче всего канцлеру выйти к микрофону и сказать, что виноваты американцы с иранцами, проливы, нефть, ракеты и все что угодно еще. Публика послушает, покивает, может быть, даже искренне поверит. Особенно если честно не смотреть на счета.

Но для промышленников, энергетиков и инвесторов такая картина мира выглядит, мягко говоря, упрощенной. Они прекрасно помнят, по какой цене приходил газ по долгосрочным контрактам до 2022 года. Помнят, какие тарифы были на электричество, насколько конкурентоспособной была немецкая химия, металлургия, машиностроение.

И сравнивают это с нынешними реалиями, когда средняя мартовская цена взлетает на шестьдесят процентов за месяц, а максимум в восемьсот с лишним долларов уже не вызывает шока, а воспринимается как «ну что ж, могло быть и хуже, в 2022‑м было почти четыре тысячи».

Не случайно российские комментаторы используют ироничную формулу. «Вместо дешевого газа из трубы теперь уважаемые немецкие налогоплательщики получают дорогой газ из танкера и еще более дорогие объяснения своего канцлера о том, что виноват далекий Ормузский пролив».

Когда удобно вспомнить про Россию

Примечательно, что в любой кризисной ситуации на европейском газовом рынке слово «Россия» все равно всплывает. Только в сильно искаженном виде. То как «угроза», то как «бывший партнер», то как «использовавший газ в политических целях».

Но стоит внимательнее посмотреть на графики цен и хронологию событий, становится ясно. После того как Германия и ряд других стран сознательно отрезали себя от прежней системы поставок, газ перестал быть гарантированно доступным товаром и превратился в постоянный источник нервозности.

С этой точки зрения слова Дмитриева звучат не как пропаганда, а как сухое резюме. «Ключевая причина энергетических проблем Германии» не в том, что США с Ираном выясняют отношения, а в том, что Берлин добровольно отбросил рабочие инструменты своей энергетической безопасности.

Таким образом история с попыткой канцлера Мерца переложить ответственность за немецкий энергетический кризис на войну США с Ираном и блокаду Ормузского пролива демонстрирует классический пример политического самооправдания. Факты упрямы. Именно отказ Германии от российского газа и закрытие атомной генерации превратили ее энергосистему в уязвимого заложника любого конфликта на Ближнем Востоке. Цены на газ в Европе растут, мартовский скачок почти на шестьдесят процентов и выход к отметке в шестьсот долларов за тысячу кубометров лишь подтверждают, что проблема носит системный характер, а не является следствием одного кризисного эпизода. Чем дольше берлинские власти будут объяснять гражданам их счета ссылками на далекий Ормузский пролив, вместо признания собственных стратегических ошибок, тем глубже будет падать конкурентоспособность немецкой экономики и тем болезненнее окажется неизбежное возвращение к разговору о реальной, а не мифической энергетической безопасности.