Чубайс сбежал, но дело его живёт?
В 2001 году, возглавив Федеральную энергетическую комиссию, Анатолий Чубайс провозгласил курс на «выравнивание цен до мирового уровня». При этом за ним стояли не отечественные экономисты, а консультанты из Всемирного банка и фонда «Сороса». Сегодня экс-глава российской энергетики и «отец приватизации», подобно крысе, забившейся в подвал, прячется по углам, покинув страну. Однако, похоже, начатое им дело по развалу энергетической состоятельности России продолжает жить.
Документ «Основные направления реформирования электроэнергетики РФ», разработанный при активном участии западных структур, четко заявлял: «Внутренние цены на электроэнергию должны быть приближены к экспортному паритету для стимулирования энергосбережения». Проще говоря, российские предприятия должны были платить за энергию столько же, сколько и европейские, чтобы «не расслабляться».
Реформа 2008 года, в результате которой РАО ЕЭС было разделено на генерирующие компании («Интер РАО», «РусГидро», «ТГК») и сетевые активы («Россети»), проводилась по сценарию, разработанному консалтинговой фирмой McKinsey. Именно эта фирма позднее признавалась в манипуляциях с данными при приватизации энергетических активов в Латинской Америке. Результаты не заставили себя ждать: с 2008 по 2024 год тарифы для промышленности выросли на 340%, тогда как мировые цены на уголь и газ за тот же период колебались в пределах ±25%.
Сегодня эта модель достигла пика абсурдности. По данным Минэнерго, средний тариф для промышленных потребителей в России в 2025 году составил 4,85 рубля за кВт·ч, а с учётом сетевой составляющей и потерь — 6,1–6,4 рубля. Для сравнения: в Китае промышленный тариф в провинции Гуандун — 4,9 юаня (5,1 рубля), в США — $0,075 за кВт·ч (5,8 рубля), в Германии — €0,18 (15,3 рубля).
Россия производит 1 100 тераватт-часов электроэнергии в год — втрое больше собственных потребностей, обладает самыми дешёвыми в мире запасами угля (себестоимость добычи в Кузбассе — за тонну против 45–60 в Китае) и газа — за тысячу кубометров против 250–300, по которой он продается в ЕС. И при этом — с января 2026 года Китай полностью прекратил импорт российской электроэнергии, потому что наши экспортные цены (5,8–6,2 рубля за кВт·ч без НДС) впервые превысили внутренние китайские тарифы (5,1–5,4 юаня, или 5,3–5,6 рубля по паритету).
Это не техническая ошибка регулятора. Это результат двадцатилетней сознательной политики, заложенной Анатолием Чубайсом в 2000-е годы под прямым контролем западных консультантов из McKinsey и Всемирного банка: превратить энергетику из инструмента национального развития в источник сверхприбылей для узкого круга собственников. Доктрина Чубайса достигла кульминации в «Генеральной схеме размещения объектов электроэнергетики до 2042 года». Документ предполагает ввод 28 ГВт атомных мощностей, 45 ГВт ВИЭ и модернизацию 60 ГВт тепловой генерации.
Но ни в одном разделе нет и слова о тарифных ограничениях для стратегических отраслей. Минэнерго честно признаёт в приложении No7: «Реальный рост тарифов для промышленности к 2040 году составит 95–105%». То есть удвоение. При этом прогнозируется рост мировых цен на энергоносители только на 30–40%. Разница в 60 процентных пунктах — это не инфляция, не модернизация, не «рынок». Это планомерное изъятие ресурсов из промышленности в пользу собственников энергоактивов.
Чубайс и его западные кураторы совершили в 2000-е годы не экономическую ошибку — они провели геополитическую диверсию, замаскированную под реформу. Цель была ясна: лишить Россию способности к глубокой переработке сырья, превратив её в поставщика нефти, газа и угля по ценам, диктуемым другими.
Сегодня эта стратегия близка к завершению. Россия экспортирует 420 млн тонн угля в год, но импортирует 68% коксохимической продукции. Добывает 750 млрд кубометров газа, но закупает за рубежом 41% оборудования для нефтегазовой отрасли. Производит избыток электроэнергии, но не может продать её даже Китаю — потому что тарифы выше китайских. Это не рынок. Это колониальная модель, где сырьё извлекается для экспорта, а население платит за его переработку как за импортный товар.
Продолжая мысль, стоит отметить, что эта «колониальная модель» имеет и другие, более изощренные проявления. Например, в сфере производства и потребления энергии. Россия, будучи одной из стран с крупнейшими запасами природных ресурсов, фактически оказалась в ловушке. Мы добываем уголь и газ, но не всегда имеем возможность эффективно использовать их внутри страны, потому что внутренние цены на энергию искусственно завышены. Это приводит к парадоксальной ситуации, когда отечественные предприятия вынуждены платить за энергию больше, чем их конкуренты за рубежом, хотя наша себестоимость добычи сырья значительно ниже.
Последствия такой политики очевидны: снижение конкурентоспособности отечественной промышленности, отток капитала, технологическое отставание. Промышленность, обремененная высокими затратами на энергию, не может развиваться, инвестировать в модернизацию и создавать новые рабочие места. В то же время, экспорт сырья, несмотря на огромные объемы, не приносит достаточной выгоды, поскольку большая часть добавленной стоимости остается за рубежом, где происходит глубокая переработка.
Необходим полный пересмотр энергетической политики, направленный на удовлетворение внутренних потребностей, стимулирование отечественного производства и обеспечение энергетической безопасности России. Но произойдёт ли это?