Больше ни ногой: зимняя поездка показала истинную сторону Абхазии — не то, что вы ожидали

Многие россияне воспринимают Сочи как место для беззаботного отдыха, но для инженера, работающего в строительной сфере, летний сезон превращается в испытание: шум, толпы туристов и бесконечные пробки. Зато поздняя осень и зима дарят спокойствие — туристы разъезжаются, цены снижаются, а воздух становится кристально чистым.

В таком расслабленном настроении один из жителей Сочи решил отправиться на машине в соседнюю Абхазию. Поездка планировалась как лёгкая воскресная прогулка: тёплые вещи в багажнике, термос с горячим кофе — и вперёд.

Границу удалось пересечь быстро: зимой здесь нет многочасовых очередей из отпускников. Ожидания строились на образе продолжения ухоженного Адлера, но уже с местным кавказским колоритом и забавными советскими вывесками. Реальность оказалась куда более суровой.

Сразу после абхазского КПП идеальный российский асфальт с яркой разметкой резко закончился — его сменила разбитая грунтовка с глубокими ямами. Пейзаж за окном автомобиля мгновенно изменился: вместо ухоженных видов — мрачные, серые и депрессивные картины.

Профессиональный взгляд инженера сразу отметил масштаб проблем: вдоль главной трассы стояли огромные остовы бывших всесоюзных санаториев. Природа медленно забирала их себе: из растрескавшегося почерневшего бетона торчала ржавая арматура, сквозь проваленные крыши росли многолетние деревья. Восстановить эти циклопические сооружения уже невозможно.

Зимняя Гагра не оправдала ожиданий. Вместо меланхоличной романтики опустевшего курорта — декорации прошлой жизни. Белоснежная колоннада и величественный Зимний театр выглядели так, будто люди покинули их в спешке. На дверях прибрежных кафе висели ржавые амбарные замки, на улицах не было ни души. Архитектурная разруха тянулась на десятки километров вдоль кристально чистого бирюзового моря.

Но больше всего поразила звенящая пустота. Создавалось ощущение, что население спешно эвакуировалось. На дорогах почти нет машин, во дворах не видно детей, даже бродячие собаки исчезли. Изредка встречались хмурые мужчины у придорожных ларьков — их взгляды только усиливали гнетущее впечатление.

Надежда на оживление появилась при подъезде к Сухуму, но столица республики лишь усилила тягостное ощущение. Город встретил мрачными жилыми кварталами со следами пуль и артиллерийских снарядов — не на окраинах, а в обычных жилых районах.

Один из домов особенно ярко показал контраст: первый и третий этажи выгорели много лет назад, фасад покрыт копотью, окон нет, ветер завывает в пустых комнатах. А на втором этаже — жилая квартира: свежие пластиковые окна, спутниковая тарелка, на верёвке сушится детское бельё. Жить в таком доме требует невероятной психологической стойкости.

С наступлением вечера Абхазия погрузилась в непроглядную тьму: уличного освещения почти нет, и заброшенные здания вдоль дороги стали выглядеть ещё более зловеще. Напряжение достигло пика — путешественник поспешил вернуться в Сочи.

Пересекая границу, он с облегчением увидел неоновые огни Олимпийского парка и ровные дорожные развязки Адлера. Только тогда стало ясно, насколько сильно давило внутреннее напряжение во время поездки.

Контраст оказался поразительным: привычные жалобы на пробки и дорогие парковки вдруг показались мелочами по сравнению с тем, что довелось увидеть. Работающие фонари, свежий асфальт и предсказуемость городской среды обрели новую ценность.

Эмоциональный осадок от поездки сохранялся ещё несколько недель. Одни туристы восхищаются «атмосферой упадка» Абхазии, фотографируют папоротники на мраморных ступенях бывших дворцов и пьют домашнее вино. Другие, как инженер, видевший процесс строительства, воспринимают это как огромную трагедию целого региона — контраст между былой роскошью и нынешним запустением слишком велик, пишет Путешествуя на диване.