Век без нафталина: Театру Ермоловой — 100 лет
Актриса Наташа Горбас и куратор специальных проектов Театра Ермоловой Ринат Ташимов — о том, что за сто лет стало самым важным для театра и на чем держится команда сегодня.
Сноб: Если бы вам предложили выбрать один спектакль за все сто лет истории Ермоловского, который максимально точно отражает дух этого театра, — неважно, видели вы ее вживую или только на записях и фото — что бы это была за постановка?
Наташа Горбас: Наташа Горбас: Это бы точно был спектакль «Крем» — смелый, дерзкий, бесстрашный, ироничный, и самое главное — про человека. Такой же, как и наш театр!
Ринат Ташимов: Ринат Ташимов: Если говорить не про «лучший», а про самый точный по духу — для меня это «Мария Стюарт». Не потому что это классика или громкое название. А потому что это спектакль-сборка. Спектакль, в котором театр буквально собрал себя заново. Это спектакль соединил на тот момент распавшийся театр на две труппы. Там было ощущение риска, уязвимости, почти треска под ногами — и при этом невероятной концентрации.
Вот этот баланс — на грани, но с внутренним стержнем — и есть для меня Ермоловский.
Сноб: Кого из легендарных «ермоловцев» прошлого или настоящего — будь то великий актер, режиссер или уникальный мастер закулисья — вы считаете своим главным профессиональным ориентиром в этих стенах?
Наташа Горбас: Профессиональный ориентир для меня — мой мастер, Игорь Золотовицкий. Но я очень люблю Георгия Михайловича Вицина, я видела в записи спектакль «Невольницы», а также обожаю Светлану Васильевну Головину за её юмор и стать, но самое главное — невероятное понимание и владение профессией.
Ринат Ташимов: Если честно — это не один человек, а вектор. Но если назвать имя, то это Мария Ермолова. Не как памятник, а как энергия. Её принцип — ничего лишнего между актёром и зрителем — сегодня звучит даже радикальнее, чем сто лет назад.
И ещё важно: она не была удобной. И, мне кажется, в этом тоже ключ.
Сноб: Вспомните момент из вашей практики, когда перед театром стояла почти невозможная техническая или творческая задача, которую все-таки удалось решить общими усилиями. Что это был за случай?
Наташа Горбас: Честно говоря, легче вспомнить, какие спектакли выпускались легко и были готовы задолго до премьеры. Такой спектакль в моей профессиональной практике только один — это «Здравствуйте, Астрид!». Мы сделали его недели за две до официальной премьеры, это был очень легкий и радостный выпуск, в первую очередь, из-за команды: Андрея Попова, Насти Альмухаметовой, бесподобной Светланы Васильевны Головиной и нашего режиссера — Геры Суркова и композитора Славы Жукова.
А вообще выпуск — это всегда нервно, всегда не хватает недели, трех дней, дня. Но это нормально, к этому привыкаешь и учишься работать и выдавать максимум.
Ринат Ташимов: Такие ситуации на самом деле происходят чаще, чем кажется. Один из недавних случаев — когда мы собирали сложную сценическую конструкцию буквально на грани технических возможностей площадки. Всё не сходилось: время, пространство, логистика.И в какой-то момент стало понятно, что если каждый будет «за своё», ничего не получится.
Сработало только тогда, когда все — от артистов до технической команды — начали думать как один организм. Это был момент, когда театр перестаёт быть системой и становится живым телом. И вдруг всё складывается.
Сноб: Какую часть своей работы вы считаете самой важной для того, чтобы зритель в зале почувствовал магию, даже если он никогда не увидит вас лично?
Наташа Горбас: Самое важное — быть внятным, честным и внимательным к себе, партнеру и зрителю, и тогда все произойдет.
Ринат Ташимов: Самое важное — это невидимая часть. Это точка, где ты принимаешь решение: делать честно или делать «как надо». Зритель может не увидеть, кто именно это решение принял, но он мгновенно чувствует разницу.
Магия возникает не из эффектов. Она возникает из точности.
Сноб: Если бы вы могли отправить короткую телеграмму в 1925 год тем людям, которые только-только создавали этот театр, что бы вы им сообщили о сегодняшнем «Ермоловском»?
Наташа Горбас: Мир вокруг очень поменялся, но то, что осталось неизменным — это человек и его ежедневный выбор: и сто лет назад, и сейчас мы со сцены все еще задаем самые главные вопросы человеческого существования и пытаемся найти на них ответы.
Ринат Ташимов: Я бы написал очень коротко: «Вы всё сделали правильно. Но это только начало. Мы всё ещё рискуем».
И, наверное, добавил бы: «Не бойтесь, что вас не поймут».
Сноб: Существует ли, по-вашему, особый «ермоловский характер»? Какими качествами должен обладать человек, чтобы стать здесь своим — независимо от того, выходит он на сцену или работает за кулисами?
Наташа Горбас: Важно уметь отделять личное от профессионального и ценить свое время. А еще важно любить людей.
Ринат Ташимов: Да, он существует. Ермоловский характер — это сочетание внутренней свободы и жёсткой требовательности к себе. Здесь не получится быть случайным человеком. Нужно уметь сомневаться, не бояться конфликтов, не прятаться за форму и не играть в безопасность. И ещё — здесь ценят не удобных, а живых.
Сноб: Какую традицию театра Ермоловой — пусть даже самую маленькую, цеховую или закулисную — вы считаете обязательной для сохранения и передачи тем, кто придет сюда работать в следующем веке?
Наташа Горбас: Думаю, важно иногда после спектакля, банкета или премьеры выходить на пустую темную сцену, смотреть на пустой зал, а потом ложиться на эту сцену и минут 10-15 проводить в тишине пустого зала.
Ринат Ташимов: Самая важная традиция — не превращаться в традицию. Если чуть конкретнее — это привычка пересобирать себя. Не держаться за форму только потому, что она уже была. Каждое новое поколение должно иметь право на собственную ошибку и собственный язык.
Если это исчезнет — театр станет аккуратным. А Ермоловский не про аккуратность. Он про риск.